Освин отправился к себе в комнату, подумалось Вейганду сперва, но какой-то притупленный голосок в голове отмел эту версию. Он вернулся к порогу, мысленно поставил таймер и зашагал к дверям.
Освин бы не успел. Вейганда не было много меньше, чем потребовалось бы, чтобы дойти до его комнаты. А шагал он медленно, почти в развалку, и вряд ли бы сорвался на бег посреди коридора. Вейганд задумчиво поджал губы и пальцами пробежался по задубевшему гобелену на повороте. По дороге у Освина была только комната Эмили, так что вряд ли он юркнул туда. Да и зачем? Он не выглядел обеспокоенным, и Вейганд наверняка казался ему не увязавшимся хвостом, а просто идущем к себе человеком, на что и был расчет.
Он не хотел его выслеживать, ведь тот самый расчет был направлен на всех остальных – он специально пошел по ближайшему к своей комнате коридору, чтобы после, когда лишних глаз не останется, свернуть во второй. И все же эта загадка его захватила. Захотелось срочно вернуться и перепроверить, посчитать еще, но время поджимало.
Второй коридор тоже пустовал. Отсюда было видно мельтешения гостей из зала перед садом, и Вейганд каждый раз мысленно вздрагивал, когда кому-нибудь из них случалось пройтись совсем близко ко входу. Он похолодевшими руками нашарил по карманам ключ, едва не выронив отмычку из скрепок, и с третьей попытки вогнал его в скважину. Тихий скрип петель заглушил смех.
Пораженный нервами взгляд, подернутый неприятной мыльной рамкой, заметался по комнате. Здесь остро пахло алкоголем и чем-то еще, что Вейганд затруднялся назвать. В носу защипало, точно от перца, а ноги утопли в огромном ковре с не выводимыми пятнами по всему периметру и пачками закусок на каждом шагу.
Усилиями горничных комната не выглядела совершеннейшей помойкой, но очень к тому стремилась. И все же основные предметы среди бардака вычленить можно было – заваленная вещами и пустыми банками кровать, распахнутый шкаф со свернутыми вешалками и огромный стол в кипе бумаг. Вейганд мысленно застонал. Фредерик жил так, будто вот уж несколько лет гнил от затяжной депрессии, и оставалось только молиться, чтобы нужные документы не оказались похоронены под чипсами или паллетами с пивом.
Вейганд провернул ключ с обратной стороны и как можно скорей двинулся к столу. Ноги его мало слушались, а сердце колотилось в висках. Затылок взмок, и по шее теперь то и дело сигали неприятные капли пота. Вейганд едва не шлепнул себя по лицу. Это только первый шаг, а он уже был готов сложить полномочия.
Разбросанные бумаги на поверку оказались пустыми. Видимо, их в порыве ярости высыпали из пачки, что порванным клоком лежала рядом. На паре листов Вейганд разглядел какие-то адреса, но на них сейчас было откровенно плевать.
Он сел на корточки и стал шариться по крупным ящикам в надежде отыскать заветную стопку с извещениями, однако попадались ему только сломанные ручки, кладбища стикеров и залежи игровых фишек. Фредерик будто держал здесь бухгалтера, а потом плюнул на все, и сделал стол складом.
Вейганд потянул ручку очередного ящика, уже морально готовый встретиться с новым офисным набором, как в полутьме комнаты блеснул пистолет. Старенький «браунинг», похожий на тот, что был у Бирмингема, лежал за резной шкатулкой с видом мышеловки для любопытного грызуна. Вейганд едва одернул себя, чтобы не протянуть к нему руку. А потом сдвинул ее ниже.
Шкатулка умещалась на ладони и выглядела так, будто ее выдернули из кукольного домика. Совсем не вязалось с Фредериком. И именно поэтому Вейганд тут же щелкнул незамысловатым замочком.
Ему казалось, что это хорошее место для наркотиков, однако вместо пакетика с белым порошком или кристаллами обнаружил ключ – еще меньше самой шкатулки, совсем уж игрушечный, по размеру чуть больше двух фаланг пальца. Вейганд примерился к до этого бесполезным скважинам в столе. Нет, этот ключ бы там просто утонул, да и закрытые ящики ему так и не попались. Значит, где-то здесь было что-то еще.
Только Вейганд хотел встать, как послышался хруст, что выбил у него последний воздух из легких. Кто-то открывал входную дверь.
Он так больно стукнулся лбом, что едва не закричал, юркая под стол. Самое гиблое место из возможных, но другого варианта у него не было. Ближе, чем он, был только шкаф, но тот вывернут чуть ли не наизнанку, а до кровати он за слоями одежды и одеял не докопался бы и при лучшем исходе. Так что на эти бесконечные минуты его единственной защитой стала дубовая пластина позади стола.