Четыре бумажки – подумать только, всего четыре! – уместились у него под ремнем между рубашкой и промокшей насквозь футболкой. Вейганд едва смог подняться, первые секунды опираясь о стол, чтобы затекшие и дрожащие от напряжения ноги не вернули его на землю, сунул ключик обратно в шкатулку и ветром метнулся к дверям.
За ними было тихо. И все же он проторчал там целую вечность, прежде чем уговорил себя провернуть ключ и выйти наружу.
В лицо тут же ударили ароматы алкоголя, перемешанных духов и свежести из распахнутых дверей в сад. Вейганд лбом привалился к ледяному мрамору стены и старался отдышаться. Мимо пронесся лакей с подносом, и едва удалось одернуть себя, чтобы залпом не выпить бокал вина. Вейганду нужда была ясность ума, а он как никто другой знал, как рушатся все его идеи от хотя бы капли алкоголя.
Нужно было идти дальше. Вейганд последний раз судорожно вдохнул и шагнул в зал. Отсюда виднелись гуляющие по саду парочки, и от вида этого сделалось легче. Они напомнили ему, что все вокруг плевать хотели на растрепанного мальчишку с важными документами за пазухой.
Ему хотелось увидеть Вольфганга. Вейганд вдруг поймал себя на этой мысли, когда на лестницах в саду не обнаружил никого знакомого. Но просто увидеть было недостаточно. Ему хотелось, чтобы Вольфганг провернул свою эту штуку с руками на плечах и объятиями, чтобы сказал какую-нибудь банальную глупость и улыбнулся ему так, как не улыбается никому другому здесь. Ему нужен был отец, чтобы тот поддержал его. Потому что вдруг обнаружилось, что и то, и другое имеет для Вейганда смысл, хотя еще месяц назад было пустыми звуками.
И все же в саду Вольфганга не было. Зато был свежий воздух и лавка, на которой никто его не трогал. Вейганд осел на нее с видом изможденного старика и спрятал лицо в ладонях, точно надеялся оказаться совсем в другом месте. Все тело ломило, как будто он пробежался вдоль футбольного поля.
Сначала появился аромат. Запахло свежестью и гранатом, откликнувшимися внутри странным теплом. А после вздыбившиеся волосы пригладили нежными жестом, и вслед за ним по шее посыпались мурашки. Вейганд неспешно отнял ладони от лица и невидящим взором уставился на Кору рядом.
Она выглядела хорошо. Тонкий медовый шелк ее короткого платья переливался в отсветах зажженных позади фонарей, а в глубоком вырезе блестел крохотный гранат на тонкой цепочке. Вейганд слабо улыбнулся, принимая стакан с соком. В горле которую минуту будто кошки нагадили.
– Я думал, ты не станешь выходить, – признался Вейганд, когда губы перестало стягивать пленкой сухости.
– Я и не хотела. Но потом решила, что кому-нибудь могу понадобиться.
– Моргане?
– Может. – Кора пожала плечами и последний раз пригладила ему волосы. – А ты сам разве не рад меня видеть?
– Рад. Но… Прости, я сейчас не очень соображаю.
Это было правдой. Ему требовался небольшой перерыв перед новым прыжком, а сейчас в голове один лишь туман витал. Кора понимающе кивнула и предложила ему короткую и молчаливую прогулку вдоль кустов. Пришлось согласиться, хотя при каждом шаге съехавшие ниже бумаги больно врезались в копчик.
– Тебе идет наряд, – сказал Вейганд, когда толпа осталась позади.
Они шли по узкой дорожке вдоль розовых кустов в сумраке вечера, и далеко из замка доносилась классическая музыка. Вейганду подумалось, что кадр кинематографичный. А еще подумалось, что Кора смотрится донельзя гармонично в мягко падающих на лицо фиолетовых отблесках заходящего солнца. Не такой загадочной, как в саду, и не такой домашней, как на ярмарке. Просто девушкой. Очень красивой девушкой, в чьих глазах давно заиндевела неясная печаль.
– Тебе тоже, – улыбнулась она, убирая прядь завитых в кольца волос за ухо.
– Мне сказали, что я смотрюсь по-взрослому.
– Не знаю. А разве ты когда-то смотрелся ребенком?
Она выгнула бровь, и губы ее чуть изогнулись. Вейганд тихо фыркнул и пожал плечами.
– Пожалуй. Я же выглядел, как бунтующий подросток.
– Я не заметила. Ты сразу показался мне взрослым. Может, даже взрослее нужного. – Кора чуть нахмурилась. – Люди слишком поверхностные, когда дело касается внешнего вида. Наверное, ты и впрямь выглядишь, как «бунтующий подросток», но часто ведешь себя взрослее моих новых родственников.