– Не всегда, – справедливо отметил Вейганд. – Недавно я… В общем, мы повздорили с отцом, и я закатил ему самую настоящую истерику. Совсем несвойственно для взрослого, знаешь.
Кора отчего-то улыбнулась, и глаза ее блеснули. Вейганд зарделся, хотя причины так и не понял.
– Разве взрослые лишаются чувств? – спросила Кора, когда они уже шли обратно. – Каждый имеет право на минуту слабости, так что дело не в одной-двух сценах, а во всем поведении.
Они остановились у лавки, от которой и начали путь. Кора чуть смущенно улыбнулась, когда Вейганд поцеловал ей тыльную сторону ладони, и пожелала ему удачи, отпуская обратно в замок. Короткий перерыв подошел к концу.
21
Моргану Вейганд нашел в гостиной. Она, чопорно сложив руки у живота, сидела в окружении таких же великовозрастных женщин и о чем-то беседовала с таким видом, будто разговор велся о свержении королевской семьи. Вейганд тихо усмехнулся. Не похоже было, что она собирается наведаться в кабинет сейчас или хотя бы часом позднее – люди ее возраста склонны к бесконечно долгим беседам, если дело не касается привезенного нерадивым сынком бастарда.
Вейганд пошел дальше. В руках его уже беспрестанно вертелся телефон, готовый вот-вот отослать нужное сообщение, а в ногах снова зарождалась уже знакомая дрожь. Вейганд убеждал себя, что теперь эксцессов вроде Фредерика не будет, но помогало это мало.
У дверей галереи по-прежнему сидела компания толстяков – их поубавилось, и теперь трое оставшихся выглядели охраняющим ворота подземного мира Цербером. Вейганд сунул свободную руку в карман и крепко сжал самодельные отмычки. Он напомнил себе, что ему не впервой сталкиваться с этой псиной. У этих троих тоже должна была быть своя галета.
– Тебя не предупредили, что это не гольф-вечеринка? – послышалось позади, и у Вейганда пот по спине заструился.
Фредерик развалился в крупном кресле и что-то беспрерывно вертел в руках. Вейганд присмотрелся. Не фишка, а круглая плоская баночка, похожая на крем от «Нивея». Вейганд вспомнил, что однажды уже такую видел – один из одноклассников толкал в таких марки ЛСД.
Вот, выходит, что лежало в блоках стикеров. Фредерик дважды перестраховался. Не удивительно для наркомана, впрочем. Если он уже достиг стадии депрессии, то и нездоровой подозрительности в нем отыщется сполна. Иначе не стал бы прятать ключ от и без того потайного ящика в шкатулку, до которой горничные и при лучшем раскладе бы не добрались.
– Да уж как-то не подумали, – выдал Вейганд, и угол бумаг больно впился ему в копчик.
– Они никогда не думают. – Фредерик отмахнулся. – А ты чего такой хмурый вообще? Фройляйн из сада спровадила?
– Простите?
– Не делай вид, что не понимаешь. Но наседать не буду, так уж и быть. Ты и так не в духе, как вижу. Ты вот лучше скажи… папочка хоть удосужился тебя представить гостям? Или ты так, «друг семьи»?
Вейганд почувствовал, как напряглись мускулы на лице. Он не хотел никак выдавать вдруг объявившееся в нем раздражение, но тело решило иначе. Фредерик расплылся в широкой улыбке, и глаза его вспыхнули нездоровым огнем. Он выглядел донельзя довольным, и желание ткнуть его носом в пустой потайной ящик на секунду кольнуло пальцы.
– Не обижайся на него. – Фредерик вскочил, отцовским жестом привлек Вейганд за плечи и отвел в уголок. Попытки вырваться ни к чему не привели – хватка у него для запойного алкоголика оказалась что надо. – Меня тоже так представляют. Воспринимай это как карт-бланш. Можешь напиваться, дебоширить, клеить кого попало – если твоя Кора не против, конечно – и драться с какими-нибудь лордами из палаты. Всем плевать, ведь ты просто гость. А если кто доконает – скажи, что ты под моей защитой.
Он еще крепче сжал ему плечи, и у Вейганда закралось глупое подозрение, что он пытается нащупать бумаги за ремнем. Вряд ли. Фредерик был настолько слеп, что не заметил его под столом, так что и неестественно ровное начало спины осталось для него незамеченным.
– С чего такой порыв доброты? – проскрежетал Вейганд, все поглядывая в сторону толстяков. Одним уже сделалось меньше, а толпа в столовой заметно поредела, соблазнившись начавшимися в зале танцами. Это был самый подходящий момент.
– Ну-ну, парень, я, может, в тебе родственную душу увидел. – Фредерик оскорбленно запричитал и сунул руку в карман. – Так что вот, держи. Хоть взбодришься. Папке только не говори, а то он меня на месте пристрелит. И в этот раз вряд ли промахнется.