В настоятельно разжатую ладонь ему легла та самая банка «Нивея». Вейганда передернуло. При наличии всего незаконного дерьма в его жизни, связываться с наркотиками хотелось в последнюю очередь. Даже так, косвенно. Там, на районе, за такое и побить могли; таскать оружие от одной банды до другой за сто евро не возбранялось, а во продажа травки по переулкам могла аукнуться сотрясением или сломанной рукой. Очень избирательный криминал, стоит сказать. Но что ожидать от заигравшихся в благородство придурков?
– В этот раз? – переспросил Вейганд и взял банку кончиками пальцев, точно боялся обжечься.
– Т-с. Маленькая семейная тайна. Забери ее с собой в Германию и никому не выдавай.
Фредерик пальцем коротко коснулся его рта, и Вейганд скривился. Он уже порядком устал с ним болтать, а от запаха алкоголя, въевшегося в каждую нитку мятого костюма, начала болеть голова.
– Слушайте, я не могу взять это.
– Брось, зайка, если не переборщишь, то ничего не случится. А картинка будет что надо.
Фредерик склонился к нему так близко, словно вот-вот собирался поцеловать. Вейганд весь сжался, и лицо его сгустилось в одной точке. Пронесло. Фредерик только пьяно рассмеялся, подмигнул ему и ушел раньше, чем Вейганд успел вернуть марки. Пришлось срочно прятать те в карман от подошедшего с закусками лакея.
Еда на подносе выглядела замечательно, но Вейганда начало тошнить при одной только мысли, что та окажется во рту. Он снова начинал нервничать, и теперь возможность сунуть на язык наркотики казалась не такой уж и дикой.
Ему некогда и некуда было девать банку. Надо было идти дальше, пока его не схватил кто-то еще. Вейганд остановился у самого прохода из сада в столовую, притулившись к беседующей о политике компании, снова достал телефон и дрожащими пальцами отправил давно набранное СМС Прие.
Первое время ничего не происходило. Все продолжали веселиться, играла музыка, слышались обрывки разговоров, кто-то танцевал. Вейганд каменной статуей замер с для вида взятой выпивкой и все глядел в одну точку, точно ждал, что именно там образуется Прия с рубильником.
Может, он обсчитался? Ховард спустился на цокольный этаж куда раньше, и Прия просто не успела добраться до щитовой? Или она передумала ему помогать? Невозможность проверить билась внутри оголенными проводами. Вейганд почувствовал, как былая уверенность в собственной исключительности, что возникла в нем с самого первого дня в замке, начинает просачиваться сквозь пальцы. Кем он был, чтобы проворачивать подобные схемы? Что он вообще о себе…
В глазах резко потемнело. Вейганд так опешил, что сначала подумал, будто грохнулся в обморок, но вот вокруг все загудело, зашевелилось, и ноги сами понесли его в нужную сторону.
Толстяки в уголке резко подскочили и как охотничьи псы пошагали за прочим стадом в вестибюль. Кажется, первым делом свет погас именно там, иначе такое сборище в одном конкретном месте объяснить было невозможно. Но вряд ли бы Вейганд хотя бы попытался. Сейчас он вовсю был занять неподдающейся ручкой. Со встречи с Лео он помнил, что дверь в галерею открывается только титаническими усилиями, а потому за те несколько бесконечных секунд промедления вспотел троекратно.
Он так ужался от нервов, что хватило и щели, чтобы протиснуться. И стоило двери за его спиной скрипнуть в последний раз, как тусклая лампочка-ночник в галерее мигнула, и со стен на запыхавшегося Вейганда уставились десятки пар глаз. Он ткнул средний палец Кроносу на портрете, на всякий случай перекрестился при виде репродукции какой-то иконы и сунулся в карман, где рядом с банкой полной марок болтались отмычки.
За плотно закрытыми дверьми возобновилась музыка. Все потекло своим чередом. Вейганд заглянул за плотную штору на гардине, чтобы убедиться, что в саду тоже все вернулось в норму, и сел на корточки рядом с дверью в кабинет.
Руки ожидаемо тряслись и снова стали потеть. Не лучший вариант, когда нужна ювелирная точность и хирургическая твердость. Вейганд выпустил отмычку, плотно сжал кулаки и пару раз всадил себе по напряженным ногам, чтобы соображалось лучше. А после, вытерев мокрые ладони, опять вернулся к замку.