Из головы у него вылетело все, что успело влететь за вчерашний экскурс по темной части интернета. Мысли ныряли глубоко в почерневшее от волнения болото его сознания и как киты выплевывали безделушки вроде названий механизмов вместо порядка действий.
Вейганд пытался собраться, сконцентрироваться, но духота в галерее тому мало способствовала. Его постепенно начинало мутить от спертого воздуха, наполненного запахами старой краски и иссохшего дерева, и банка в кармане жглась, как жегся когда-то ключ. Маленькая доза помогла бы взбодриться, и до прихода Вейганд бы успел отыскать нужное место и подсунуть туда бумаги. Наверное. Он не знал, как это работает, потому что за жизнь свою так и не попробовал даже банальной травки. К сожалению или к счастью – пока не решил.
По лбу заструился противный пот. Ощущение было такое, будто стоишь над кипящей кастрюлей, и пар все бьет в лицо, даже не думая утихать. Вейганд стер его предплечьем, как никогда жалея, что не намотал бинты. Хоть что-то похожее на салфетки ему бы сейчас очень пригодилось.
Наконец в замке что-то хрустнуло. Вейганд почувствовал, как из-под скрепки вниз уходит один из столбиков и уже хотел двинуться дальше, как голоса, все это время бывшие чем-то вроде раздражающего белого шума на фоне, раздались совсем близко к двери. Он вздрогнул, и столбик, лишившись давления, вернулся в исходное положение.
– Сука! – шепотом завопил Вейганд, и голос его сделался похожим на комариный писк.
К тому времени он так тяжело дышал от удушливого марева, что трахея словно прилипла к позвоночнику. Жутко хотелось пить. В нос бил малоприятный запах сладковатого пота, перемешавшегося с терпким парфюмом. Вейганд чувствовал, как сердце колотится у него в глотке, но ощущение это мало походило на то, с которым он выползал из комнаты Фредерика. Тогда это были паника, волнение и страх, а сейчас… усталость и головная боль, как после долгого горячего душа.
Вейганд не знал, сколько времени тут уже провел, но искренне сочувствовал Лео и полностью понимал страх Коры в тот день. Он, здоровый лоб, уже был готов лезть на стенку, а ребенок с заболеванием и подавно бы сошел с ума в этой духоте. И, кажется, Рональд об этом прекрасно знал. Об этом подумалось так, мимоходом, во время небольшого перерыва между тщетными попытками, но Вейганд почувствовал, как от одной только картинки того дня внутри поднимается спасительная злость.
Он рывком поднялся, вытер испарину, поглубже вздохнул и сунул руку к окну. Без хотя бы капли свежего воздухе не справиться. А Вейганд должен был. Хотя бы ради того, чтобы после Фредерика добраться до Рональда. Уже не столько из-за себя, сколько из-за Лео.
Новый вдох оказался как глоток свежей воды посреди пустыни. Вейганд едва одернул себя, чтобы не высунуться в окно полностью, и снова взял в руки отмычки. Задерживаться нельзя.
Снова раздался хруст. Вейганд уже успел расплыться в победном оскале, как понял, что ни одна из трубочек так и не ушла вниз. Он бы почувствовал. И от мысли об этом каждый мускул на лице сделался каменным. А если… Вейганд рывком выдернул из скважины отмычку. Нет, все в порядке. Хотя он все равно идиот – стоило сделать запасную, чтобы не доводить себя до инфаркта при каждом постороннем звуке.
Хруст повторился.
Теперь отчетливее, и на руках волосы встали от крывшейся в этом звуке опасности. Вейганд так резво повернул шею, что сухожилие пронзило острой болью, и буквально прыгнул вверх, когда дверь в галерею начала медленно, но открываться.
Время замедлилось, как будто на монтаже кто-то стал играться с ползунками. Вейганд кинул беглый взгляд на полутьму галереи впереди и тут же бросился назад, к единственному спасительному месту. Крупная гардина на окне радостно приняла его в свои объятия и по-матерински укрыла в тяжелой драпировке штор.
Вейганд быстро сунул руку за пазуху, выдернул предательски хрустящие документы и в последний момент частично запрыгнул на подоконник, чтобы ногами не торчать из-под ткани. Что-то звучно звякнуло, и дверь наконец отворилась.
Ховард чуть запыхался от приложенных усилий и с тихой руганью на испанском двинулся к дверям в кабинет. Из крохотной щели между шторами Вейганд видел его суровое лицо, темнеющее в контровом свете из столовой, и поблескивающий в руках ключ. Внутри остро засаднило.