Черт, он же с самого начала догадался!
Добрых два метра напротив его комнаты занимал гобелен из серии «Новая Индия». Такой огромный, будто им прикрывали тайный проход. Вейганд едва не смял карту от взыгравшего в нем азарта. А после, свернув ее обратно, задвинул ящик. Моргана вряд ли его часто открывала, так что небольшую пропажу и не заметит. Да и если заметит… сама запамятовала, что убрала, верно? В таком-то возрасте немудрено.
Вейганд в нетерпении дернул следующую ручку. Тошнота волнения уже подступала к горлу, а воображаемый таймер загорелся красным, так что все движения сделались нервными и отрывистыми. Вейганд споро разгладил замявшиеся документы, последний раз поглядел на декларацию о передаче дома, шумно выдохнул и сунул бумаги в общую стопку под пару верхних листов. В голове ударил победный гонг.
А после обух, разбивший плотину самоунижения. Вейганд ведь совершенно не подумал, как будет уходить.
Он на трясущихся ногах выскользнул в галерею и замер перед дверью с видом уставившегося на новые ворота осла. Второй раз выключить свет Прию просить нельзя. Просто выйти тоже нельзя. Бежать некуда. Только из окна дул холодный уличный ветер, будто подзывая подойти поближе. Вариант тоже хреновый, но другого у Вейганда не было.
Он вскочил на подоконник, так любезно послуживший ему укрытием, дернул ручку еще раз и аккуратно, как сова крутя головой, вылез на балкон перед садом. Ночной мороз тут же впился ему во влажную кожу острыми когтями, и Вейганд срочным образом спикировал к ближайшей вазе.
Остатки завтрака и те небольшие закуски, что он успел впихнуть себя перед заварушкой, оказались таким себе удобрением для цветов. Да и сам Вейганд выглядел далеко не как великий мститель. Скорее уж как перебравший с пуншем ботаник на первой своей вечеринке. Хотя это, впрочем, и спасло его минутой позже.
Позади хлопнула дверь. Теперь, после пережитого, звуки эти рождали в Вейганде дикий ужас, но в то мгновение подумать об этом не успелось. Тишину опустевшего сада прервал знакомый, но как никогда грубый голос:
– Это бред! И ты это знаешь.
– Неужели?
Вейганд ладонью прижал упавшие на лоб волосы к макушке и ненадолго отвлекся от лицезрения цветочков. Вверху на лестнице стола поджавшая губы Моргана в компании взвинченного Вольфганга. И в голову не пришло ничего лучше, кроме как махнуть им рукой в знак приветствия.
– Погляди, – Моргана указала в его сторону с таким видом, будто он был разворошившим помойное ведро енотом, – разве это не доказательство?
– Ты застала его врасплох, это не считается.
Вольфганг передернул плечами и в одно мгновение спустился к Вейганду, помогая ему выпрямиться. Смотрелся он наверняка не лучшим образом – зрачки сузились до размеров игольного ушка, кожа позеленела, рубашка вся пропотела, а волосы превратились в один сплошной кошмар.
Вольфганг обеспокоенно заглянул ему в лицо, прижал ладонь ко лбу и тут же принялся обмахивать его лежащей в другой руке бумажкой. Вейганд все старался рассмотреть, что там такое написано, но видел лишь обрывок номера и какое-то крупное здание с двумя статуями у кованных ворот.
– Все хорошо?
Вольфганг смотрел на него столь открыто, что лгать вовсе не хотелось. Вейганд бы прямо там ему выложил все подробности сегодняшнего дня, не смотри на них Моргана. Пришлось натянуть улыбку и пролепетать:
– Коньяк из зала был лишним. Ощущения, конечно, острые, но немного в другом ключе.
Он выдавил из себя смешок и послушно уткнулся Вольфгангу в плечо. В волосы на затылке зарылись пальцы, и сделалось так тепло и уютно, что он едва не уснул. Моргана многозначительно прочистила горло и наконец сделал первый шаг по ступеням. Вейганду невыносимо захотелось, чтобы она оступилась и сломала себе шею.
– Хватит, – проскрежетала она, и Вольфганг сильнее стиснул Вейганда в объятиях. – Я хочу поговорить с ним, так что будь добр, Вольф…
Она чуть двинула рукой, и Вольфганг, словно зачарованный, был вынужден уступить. Ладонь его все еще лежала на бицепсе Вейганда, точно он изо всех сил старался ему сказать, что бояться нечего. Опаски это не убавляло, но Вейганд все равно был рад, что он не спасовал, как в первый день за ужином.