– Никого лучше этой свиньи в сопровождение не нашел? – усмехнулся Вейганд, прикрывая дверь, чтобы притупить отзвуки музыки и голосов.
– В сопровождение?
Франциск недоуменно нахмурился. Вейганд смешливо качнул головой и сказал напрямую:
– Это шутка была. Я хотел спросить – склеил кого? Ладно, можешь не говорить. По глазам вижу, что склеил. Симпатичные хоть?
Франциск до самых кончиков ушей зарделся, но все же смущенно кивнул и сунул руку в карман. Секундой позже перед глазами Вейганд крылом раскрылись несколько визиток крайне элегантного оформления и одна бумажка из блокнота с корявым почерком. Губы тронула издевательская ухмылка.
– Вилли дал номерок?
– Прекрати. – Франциск пьяно хихикнул и тут же прижал ладонь к лицу. – Он сказал, что может дать мне адрес нормального магазина, чтобы я не одевался, как на прием к королю Людовику. Так что это просто…
– Неплохой подкат, – закончил Вейганд. – Умный парень, этот твой Вилли. Но странный. Весь вечер с оборванной штаниной проходил.
– Да, он куда-то отходил и таким вернулся. Сам не свой был последние несколько часов. Я хотел с ним поговорить, но он как-то нервно извинился и тут же ушел. Не знаю, Освин сказал, что это из-за праздника – он переутомился и все такое.
– Ты был с Освином, когда пытался с ним поговорить?
– Скорее Освин был со мной. Прилип полчаса назад и все болтал о какой-то херне.
– Мальчик! – Вейганд выпучил глаза и замахнулся, будто хотел дать ему оплеуху за развязный язык.
– Прости. – Франциск покраснел еще больше и снова зарылся в ладони. Но не похоже было, чтобы он действительно сожалел. – Я терпеть его не могу. Он всегда странный и касается… как-то не так.
– В смысле?
– Не знаю. Просто… неприятно, когда он дотрагивается, понимаешь? Вроде ничего необычного, но ощущается не так, как должно. И взгляд этот его… Противный. Да, вот, хорошее слово. Мне противно, когда он рядом.
– Кто?
Едва Вейганд открыл рот, как пришлось подскакивать. В проходе в коридор стояла Эмили, и вид ее был еще хуже, чем у Вольфганга, Слепого и Вейганда вместе взятых. Короткий взгляд на Франциска дал понять, что вещь, вмиг поставившая Вейганда на дыбы, еще не осела в его охмелевшем сознании ужасающей правдой. А потому выбор был очевиден.
– Папка твой, – отшутился Вейганд, и на побледневших губах Эмили заиграла болезненная усмешка. – Э-э… Ладно. Иди к себе, Франциск, я позже подойду, если захочешь еще поговорить. И не забудь позвонить Вилли!
Он натянул улыбку, и погрубевшее лицо его сделалось почти пугающим. А после схватил Эмили за руку и потащил в ее комнату. Он думал, что она станет отбиваться или хотя бы плеваться в него ядом, однако все оказалось куда хуже, чем он думал.
– Для начала – пошла она нахер, – начал он, едва за ними захлопнулась дверь. – Что бы она ни говорила, все дерьмо собачье. Запомни это, а теперь выкладывай. Можешь крыть ее любыми матами, мои уши все стерпят.
– Я… С чего ты…
– Эмили.
Он крепко взял ее за плечи и только тогда заметил, как она дрожит. Совсем мелко, как бывает во время истерик, будто в тайне. Казалось, что маленький тумблер, открывающий гигантскую дамбу накопленных эмоций у нее внутри, заклинило, и одно только движение способно привести эту адскую машину в действие. И после всего, когда дамба обмельчает, действие это могло откликнуться либо безграничной благодарностью, либо пылкой ненавистью. Так что самым лучшим решением было отойти и дождаться, пока шторм на воде уляжется. Да, та рано и поздно выльется, но пострадает от этого один лишь человек. Не велика потеря.
Но Вейганд украдкой вздохнул и переложил на себя этот риск.
– Что она сказала?
Губы Эмили некрасиво выгнулись. Вейганд вспомнил, что в начале вечера там была помада, но теперь ее остатки тонким слоем были размазаны за контуром. Он почти увидел, как в занимающейся истерике Эмили трет рот, стараясь сделаться хоть каплю похожей на выдуманный матерью идеал.
– Что я выгляжу как шлюха, – дребезжащим голосом проговорила она, и ресницы ее задрожали.
– Это неправда, ты выглядишь великолепно. Еще?