– Как прошел вечер? – первым делом спросила появившаяся в саду Кора и как-то слишком уж хитро улыбнулась. Вейганду вспомнился ее взгляд там, галерее, и по вискам последний раз ударила мигрень.
– Занимательно. А твой? Ничего не приключалось?
– Да нет. Не припомню. Только если… какой-то красноволосый мальчишка стошнил в мой любимый вазон. Вот и все.
– Неужели? А малыш Лео не терялся?
– Отчего ему теряться? Он никогда не выходит на праздники.
Кора недоуменно пожала плечами и поглядела на него поверх бортика чашки. Вейганд почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он будто снова оказался в тот день в саду, когда вместо нормальных ответов получал сплошные увиливания. Это нравилось ему тогда, но сейчас он считал, что отношения их вышли на должный уровень и можно прекратить эту игру.
– И тебя не было в галерее? Ни разу? – с нажимом спросил он после, и лицо Коры сделалось еще более удивленным.
– Нет, конечно. Галерея была закрыта, а я весь вечер общалась с бывшей одноклассницей. Представляешь, она вышла замуж за владельца лондонского завода «BMW». Как удачно.
– Ты меня за дурака держишь? – хмуро процедил Вейганд, и Кора не смогла сдержать улыбки.
– Сейчас – да. Знаешь ведь, какая отличительная черта дураков? Они много болтают.
Она разом посерьезнела, и Вейганду пришлось отступить. Она была права. Ему лучше держать язык за зубами и хоть немного придерживаться того выдуманного образа. Глупо было начинать этот разговор.
И все же пальцы ему жгло желание понять, отчего Кора решила ему помочь. Хотя, пожалуй, сама суть этого желания была в другом. Вейганд хотел услышать, что она сделала это, потому что он ей нравится.
Он потер щеку и взялся за еду. Кора, помолчав, принялась рассказывать о недавно прочитанной книге, и вокруг вроде как перестали летать искры напряжения. По крайней мере до тех пор, пока в открытом проходе в зал на появилось две тени.
Фредерик чуть качался и размахивал руками, а рядом чопорно вышагивала Моргана, как грязный платок держа перед собой подозрительно знакомую «шайбу». Вейганд тут же напрягся и вздыбился, как кот, а Кора как ни в чем не бывало продолжила чистить яйцо на подставке.
– Это не мое! – все причитал Фредерик, бесцельно чертя круги вокруг банки.
– Это выпало из твоего кармана, – устало проговорила Моргана, и их процессия ненадолго замерла посредине вестибюля. – Не надо притворства, Фредерик. Мы множество раз об этом говорили. И напомни-ка, что ты обещал в последний?
– Я не употреблял.
– Смотри мне в глаза, когда это говоришь.
– Да я… Она честно не моя! Я понятия не имею, как она…
Его голос стих, затерявшись в столовой. Вейганд поймал себя на том, что глазам уже больно – до того сильно он их выпучил. Кора по-прежнему завтракала.
– Она была на подоконнике? – только и спросил Вейганд, когда отзвуки былой ссоры превратились в абсолютную тишину.
– Возможно, – просто ответила Кора, пожала плечом и потянулась к гранату. Разговор был окончен.
Ему нужно было собрать вещи. Вольфганг, хотя и прекрасно помнил, с каким аскетизмом может подойти Вейганд к этому вопросу, предупредил не набирать много – они уезжают не навсегда, а лишний багаж будет мешаться в пути.
Вейганд хотел бы сказать, что замок покидать ему приятно, но на поверку то и дело ловил себя на мысли о том, что будет скучать по этим мрачности и холодности. Это было похоже на нездоровые отношения – он терпеть его не мог, но отчего-то тянулся к нему, уверовав в то, что никто другой не сможет принять его противный нрав. Замок его тоже в полной мере не принимал, но хотя бы не осуждал. Все в нем были противны, и Вейганд просто терялся на фоне прочих козней, что из века в век строили друг другу члены этой проклятой семьи.
Он собрал рюкзак, уложив в него свой типичный набор юного панка, а после засунул ставший тайником скетчбук между прочих его собратьев, чтобы никто ненароком не нашел украденную фотографию, закинул шуршащую банку из-под чипсов под вещи в чемодан и убрал Ареса на дальнюю полку, чтобы тот не позорил его перед пришедшей убираться Прией.