С проселочной дороги машина выехала на неасфальтированную парковку. В раннее утро воскресенья та на удивление не пустовала, точно вся местная аристократия срочным образом решила заняться ездой. Хотя, судя по маркам автомобилей, «простолюдины» вроде Вейганда тут бы тоже отыскались.
Манеж представлял из себя здание амбарного типа с пристройками из конюшни и левады, где мирно гуляли несколько лошадей. Вокруг были разбросаны небольшие домики вроде специализированного магазина и кафе, удобного лишь в том случае, если под чашечку кофе вам очень нравится послушать иерихонскую трубу в виде лошадиного ржания и насладиться ни с чем несравнимым ароматом навоза.
– Нужно зайти в магазин, – сказала Эмили, поморщившись.
– Купить мятные шарики в нос? – уточнил Вейганд и быстро сменил определенно проигрышную тактику дышать ртом. Так запах чувствовался еще отчетливее.
В самом деле, здесь не воняло – не так, как мог представить себе городской житель. Просто необычно было после полевых цветочков и доносимой морем свежести почуять кисло-сладкий запах силоса, мускусного животного пота, скошенной травы и древесины. В сочетании даже приятно, если привыкнуть.
– Одежду тебе, деревенщина, – усмехнулась Эмили, окинув его оценивающим взглядом. Вейганд деланно оскорбился.
Он только сейчас заметил, что контраст между ними и впрямь разительный. Эмили была одета в элегантный редингот, узкие бежевые бриджи и высокие сапоги, и образ ее в целом напоминал все стоковые картинки с наездницами. Франциск же будто с шотландских полей сошел – поверх полуботинок на крупном каблуке у него было натянуто нечто вроде носков клетчатой расцветки, бриджи были чуть свободней и куда темнее, чтобы не подчеркивать несовершенства фигуры, поверх поло надета стеганая жилетка без рукавов, а на животе закреплена чуть замызганная сумка. Только Вейганд стоял в шортах, растянутой футболке и кедах с развязанными шнурками.
Так что он решил, что лучше не спорить. Только уточнил:
– А в шортах точно нельзя?
– Точно, – подтвердил Франциск, жестом отпуская водителя в кафе к таким же бедолагам на привязи у богатеев. – В них ты задницу натрешь.
– Как и ты при встрече с Вилли.
Вейганд чуть ли не хрюкнул и прыгнул за стенд с высокими ботфортами, чтобы не угодить под горячую руку. Франциск защебетал что-то – вряд ли цензурное – на французском, и Вейганд разобрал только обещание пустить его в галоп с рожком позади. Он понятия не имел, что это значит, но наверняка что-то ужасное.
– А кто такой Вилли? – только и спросила Эмили, когда оттенок лица Франциска стал постепенно снижаться по градации от бордового до алого.
– Неважно, – отбрехался он и попытался всучить еще хихикающему Вейганду бриджи с сероватыми вставками на коленях. – Возьми полуботинки по размеру, а потом надень краги.
– Это что?
– Это твое спасение от натертых ног. Путлища неподготовленности не терпят – в кроссовках кожа будет зажиматься между ремнями и… Думаю, слова «зажиматься» и «натирать» должны были тебя убедить, что дело это не из приятных.
– Да, звучит как что-то очень болезненное.
– Именно.
Франциск одобрительно кивнул и хлопнул его по плечу каким-то слишком уж взрослым жестом. Вейганд на секунду опешил, но следом послушно зашагал к примерочной – крохотной будке в углу между полок с касками и вешалками с поло.
Пока он пытался натянуть на себя бриджи и запихнуть футболку под ремень так, чтобы выглядело не слишком уж нелепо (спойлер – не получилось), где-то вдали пикал кассовый аппарат. Гуляли сегодня на деньги Грипгоров, очевидно. Вейганд не возражал. От них не убудет.
– Выглядишь отвратительно, – прокомментировала Эмили, стоило ему хмуро выглянуть из-за тяжелой шторы и сунуть в услужливо поданный пакет снятые вещи. – На, тут еще перчатки, чтобы совсем уж тошнить хотелось.
– Обязательно вспомню эти слова, когда снова придется тебя утешать, – съязвил Вейганд, убирая подарок в карман, и Эмили улыбнулась шире. Это хорошо. Если ей не хотелось плакать при одном только упоминании о вчерашнем, значит путешествие по желтой дороге началось удачно. – А для чего перчатки?