– Не слушай эту нацистку, – цокнул Франциск. – Они в целом неплохие. Сэру Вольфгангу очень нравилось говорить с Сарой Фергюсон. Это жена сына Ее Величества, принца Эндрю. Ну, бывшая.
Он, кажется, настолько преисполнился к Вольфгангу уважением после согласия прокатить его до Парижа, что в самом деле планировал называть его «сэр». Звучало комично, и Вейганд наверняка бы щелкнул его этим по носу, не будь занять сейчас другим: он все старался представить отца в строгом костюме с раздвоенным хвостом, в цилиндре и в окружении королевских особ.
Выглядело дико, потому что Вейганду все дорисовывались шутки Вольфганга про подсыпанное братцам слабительное или песню давно переменившейся группы «Megaherz», под которую зачали его первенца во время первой же встречи с некой немкой из Дортмунда.
– Попробуй поговорить с ее дочерями, – посоветовал Франциск. – Они старше нас, но вполне веселые.
– Целься на Беатрис, – подсказала Эмили заговорщицким шепотом. – Я слышала, Евгения уже встречается с каким-то Джеком.
– Он не будет флиртовать с принцессой. – Франциск оскорбился даже больше, чем планировал Вейганд. – Во-первых, она не очень. Во-вторых, она…
– Не Кора? – закончила за него Эмили и противно захихикала, чуть-чуть ускоряя шаг, чтобы не пасть жертвой замаха зардевшегося Вейганда. Танатос – все еще лучший конь на всем белом свете – тут же понес его вперед, и ладонь таки достигла своей цели.
– Хватит, – прошипел Вейганд и так сильно сжал зубы, что желваки превратили его лицо в сплошной квадрат.
– Ну уж нет, мистер айсберг, это первая за столько времени вещь, которая тебя смутила. – Эмили потерла место ушиба и сделалась похожей на разыгравшуюся кошку. – А ну-ка колись, что у вас с вдовушкой?
– Ничего. Серьезно. Абсолютно ничего.
– Вы все время завтракаете вместе, – подсел на эти качели Франциск, и Вейганд захотел влепить оплеуху и ему. – И ты проводишь время с ее сыном.
– Вы недавно куда-то ездили вдвоем, – продолжила Эмили.
– И пропали на всю ночь.
– Мама злится. И вряд ли зря.
– Папа тоже что-то все время про это бурчит.
– Вы б лучше в жизни так дружно против кого-нибудь кооперировались, Иуды. – Вейганд закатил глаза. – Она мне нравится. Я признаю. Но между нами ничего нет. Вообще. Я даже не уверен, что я ей тоже нравлюсь.
– Она смотрит на тебя, как мартовская кошка, конечно нравишься.
Эмили ахнула и поглядела на него, как на законченного идиота. Вейганд почувствовал, как начинает щипать кончики ушей. Это неправда. Неправда ведь?..
– Обычно она смотрит, – нашелся наконец он, крепче сжимая поводья. – Как любая другая девушка.
– Неправда. – Франциск, никогда в жизни не бывавший в отношениях, со знанием дела оттопырил указательный палец. – Так на тебя только две смотрят. Она и… та индуска. Приянка, кажется?
– Прия.
– Твой тон наталкивает меня на мысль о любовном треугольнике. – Эмили издевательски поиграла бровями.
– А твой тон наталкивает меня на мысль о резне.
– Типичные немцы – ты им про любовь, а они тебе про бойню.
Франциск театрально вздохнул и обратил взгляд к приближающемуся морю. Эмили неприлично громко засмеялась, и где-то вдали закричали птицы от испуга. Вейганд сделался красным, как помидор.
– Слушай, французик, давай-ка лучше обсудим тебя и Вилли.
– Кто такой, блин, Вилли?
– Парень его.
– Он не мой парень!
– Так ты… – Эмили так широко раскрыла рот, что едва не словила муху. – Сэнди из выпускного класса должна мне десятку! Я говорила.
– Говорила что?
– Что он гей!
– Прекрати. – Франциск надулся.
– Я не скажу Рональду, не переживай. Хотя бабушка так его любит, что ей будет плевать, что следующий наследник немного не… знаешь, не в ресурсе наклепать еще графов и лордов.
Франциск разобиделся еще больше. Все замолчали, и Вейганд смог выдохнуть. Образ Коры все стоял у него перед глазами, и он не мог понять – правда ли она на него смотрит как-то по-особенному. Может, Франциск все выдумывает? Откуда ему вообще знать, как выглядят влюбленные люди… Даже Вейганд не знал, хотя к двадцати годам уже обзавелся трехлетним ребенком и злобной бывшей.