– Не знаю. Короче, я думала, что у тебя было много дел раньше. Куда больше нашего, как минимум.
– Последний год я сидел дома и только и делал, что рисовал. Монотонно, скучно, изо дня в день одно и то же. Из проблем – только заскоки Реи. Это как плыть по течению и иногда стукаться о камни. А теперь… целая жизнь. Мне непривычно. Я не думал, что когда-то такое будет.
И от этого мне страшно, хотелось сказать Вейганду, но он промолчал. И без того выдал слишком многое. Эмили потупилась, не зная, чем возразить. Она не могла с таким сталкиваться – жизнь ее, если и менялась, то делала это медленно и в сумме незначительно, и представить себя на месте Вейганд было невозможно.
Он и сам себя плохо на нем представлял. То, что он так легко принял перемены в самом начале, не означало, что после он с ними также легко уживется.
– А когда этот твой матч? – снова подал голос Франциск, и Вейганд заметил влажные пятна под его ладонями.
– В четверг. У меня будет еще день после, чтобы погулять по Дортмунду.
– Точно по Дортмунду? Просто… ты мог бы… приехать ко мне? Если хочешь, конечно. У меня есть неплохая гостевая спальня, и мы могли бы сходить в какой-нибудь музей или театр, или поездить по историческим местам, вроде Лурда и… Или просто погулять по Парижу. Ты ведь не был в Париже? Из меня плохой экскурсовод, но…
– Хорошо, – с непрошенной улыбкой прервал Вейганд, и Франциск наконец смог выдохнуть. – Я думаю, отец не будет против.
Франциск широко заулыбался и явно придержал порыв обниматься. Вейганд подбадривающе хлопнул его по плечу и повернулся к Эмили. Та выглядела обычно, но все же хмурый взгляд и чуть поджатые губы выдавали ее с потрохами.
– Ты не хочешь поехать? – спросил Вейганд, и она мелко вздрогнула, точно меньше всего ожидала услышать именно это.
– Я не хочу в Европу, – пробурчала она после и для вида вздернула подбородок.
– Конечно. Тогда… может, мы скажем, что ты едешь с нами, но высадим в Лондоне? Всяко лучше замка.
– Я бы… Идея хорошая, но две проблемы: я теперь вроде как наказана, а в Лондоне папа.
– Про наказание мы с тобой вчера говорили, а отец… Что в нем такого? Он что, ведет себя как Рейчел?
– Он никак себя не ведет.
Эмили зло ухмыльнулась и нервными движениями стала приглаживать рукава редингота. Вейганд не стал уточнять, что это значит. Явно ничего хорошего.
– Спасибо за приглашение, – сказала наконец Эмили и чуть улыбнулась, будто хотела прикрыть очевидную обиду в голосе. – Но кому-то все же придется приглядеть за замком.
– Если память мне не изменяет, то у замка целых два надсмотрщика.
– Пять, если быть точным, – поправил Франциск. – Но сейчас они приглядывают не за ним, а за титулом.
– Пять? – Вейганд нахмурился, подходя к недовольному Танатосу. Он явно хотел еще погулять, а не стоять на привязи рядом с противными сородичами, которых даже укусить нельзя. – Ваши родители, Фредерик с Освином и…
– Девушка твоя, – подсказала Эмили.
– Она не… Зачем ей титул?
Вейганд почувствовал, как лицо снова становится квадратным, а еще понял, что выглядит крайней комично. А потому как можно скорее натянул будничную маску.
Эмили поглядела на него, как на самого тупого человека в мире, и протянула:
– Для Лео. Это очевидно. Хотя не думаю, что она когда-нибудь доберется до желаемого. Для этого ей надо перешагнуть через всех остальных, а это весьма трудно сделать, если работаешь в одиночку.
Она развела руками и пошагала к Бахусу. Вейганд остался с полезшим за морковью Танатосом и угрюмо поглядел на снующих внизу людей. Вольфганг говорил ему практически это же. И Вейганду стоило об этом подумать, но только он начинал, как становилось дурно. Он знал этот механизм. Что-то внутри него уже обо всем догадалось, но сочло эту информацию пагубной и заковало семью замками.
Вейганд дернул головой, выкидывая эти мысли на вечер, когда придется несколько часов ехать до Лондона, и рывком оседлал Танатоса. Тот взбрыкнул, грозя выкинуть его за ограждение, и тут же заржал, довольный его испуганным вскриком. Вейганд шутливо замахнулся, словно собирался влепить ему оплеуху, а после погладил коня по оленей шее. Было ужасно жаль, что это их первая и последняя встреча.