Наконец Вейганд смог отнять от лица ткань и пропустить короткий вздох. В носу еще щипало, а глаза слезились, но он чувствовал, как поднялся уровень влажности. Далеко, эхом отражаясь от безжизненных стен, чирикали птицы, шелестели ветки и стрекотали насекомые. И только сейчас, с оставшейся за спиной абсолютной тишиной, Вейганд понял, как ему этого не хватало.
Ощущение было такое, будто он побывал на одном из описываемых Данте круге и лично пожал руку всем имеющимся там демонам. Голова болела от вони, пальцы на ногах щипало от холода, а на белой подошве кроссовка остался зелено-бурый след – внутренности вперемешку с кровью. Во рту, забив ощущение рвоты, стоял сладкий привкус тухлого мяса.
Вейганд выключил фонарь, когда вдали, словно посмертный свет из легенд, забрезжило чуть притупленное солнце. Казалось, что лучам его нужно продираться через что-то очень толстое, а потому до земли они доходили искаженными и какими-то зелено-желтыми. Плесень на стенах сменилась мхом и паутиной, а влаги под ногами прибавилось. Вейганд почувствовал, как начинает чавкать в кедах.
Боль в глазах постепенно стала спадать, и через яркий свет привыкший к черноте тоннеля Вейганд разглядел толстые стволы деревьев. Подземный ход вывел его прямиком в глухой лес. Пейзажный парк, то есть. Издали он таким и был, но так, изнутри, все же походил на первое определение.
Выход выглядел тоже по-средневековому: из крупной насыпи земли, похожей на прикрытую нору хоббита, выглядывали обломки контрфорса. Бывшие остроконечными шпили некогда напоминали здание Батского аббатства в Сомерсете, но теперь обломались и покрылись мхом и ржавчиной. По бокам виднелись остатки решетки, куски которой местами торчали из земли, а на последний канделябр была намотана удивительно хорошо уцелевшая веревка, о предназначении которой теперь, столько десятилетий спустя, оставалось лишь гадать.
Несмотря на очевидную нетронутость леса Вейганд с легкостью различил тонкую дорожку, ведущую между двумя раскидистыми лиственницами. Кроны их, склоняясь к земле, прикрывали небольшую вытоптанную поляну с остатками человеческой жизнедеятельности: разбросанные бутылки, на дне которых еще плескался элитный алкоголь, порванные пачки презервативов, их использованное содержимое, сломанный раскладной стул и забытый галстук на веревке.
Вейганд криво усмехнулся и, рывком откинув крупную ветку, шагнул на поляну. И тут же руку его, так неуклюже отведенную в сторону, пронзило резкой болью. За лиственницей, поджидая неосторожную мышку, притаилась ловушка плюща, о котором его предупреждал Вольфганг. Вейганд схватился за горящую ладонь и зашипел, проклиная себя за забывчивость. Это было совсем не по-геройски – сначала крыса, теперь это… В старости придется сильно приукрашивать историю, чтобы внуки не сочли его неудачником.
Он обошел поляну по кругу, стараясь ничего не передвигать на тот случай, если у Освина бзик. У того же Фредерика определенно была паранойя, и Вейганд надеялся, что она не передалась и другому брату. Опять искать иглу в яйце, как в сказке, что читала ему одна из соседских женщин, которым подсовывала его Рея, он бы не выдержал.
Освин явно бывал тут частенько. И особенно по праздникам, когда толпа ему окончательно надоедала. И определенно не один. Помимо презервативов Вейганд заприметил кусок черной ткани, застрявший в коре венчающего всю поляну широкого дерева. Была пара мыслишек, для чего его можно было использовать вкупе с прочими вещами, так что само дерево Вейганд постарался не трогать, и только подобранной веткой поддел ткань, чтобы убедиться в ее форме. Сверху оборвано, снизу – строчной шов, как на брючинах.
Бедный, бедный Франциск.
Вейганд разочарованно покачал головой, переглядываясь с белкой у корней соседнего дерева. Интересно, Слепой приходил сюда тем же путем? Нет, вряд ли. Освин наверняка спасовал выдавать свою тайну какому-то там лакею, так что ход для него был самым длинным – через весь лес. И Вейганду, уж точно не собирающемуся возвращаться в крысиное королевство, вскоре предстояло проверить, насколько путь этот тяжел.
Он проторчал в лесу куда дольше, чем хотел, потому что трижды заплутал в трех соснах. Хорошо, что замок был настолько огромным, что просвечиваться сквозь деревья стал примерно через метров шестьдесят, иначе Вейганд бы так и погиб там, среди презервативов и оборванной штанины. Не самая благородная смерть.