Вейганд нечленораздельно хмыкнул. Он начинал раздражаться, но чувство это было несколько притупленным из-за прогулки по тоннелю, смерди крыс и плутания по лесу. И все же было, метафорической спиной своей прикрывая что-то еще – новое и никак не поддающееся определению. Сколько бы Вейганд не крутил это неожиданно возникшее чувство, различить его не удавалось.
– Про что еще ты знаешь?
– Это не имеет значения.
– Имеет, – настоял Вейганд, сжимая зубы. – Ты… Это ведь ты сказала мне про паб!
– И всего-то.
– Нет уж, подожди… Ты очень хотела, чтобы я туда съездил. Ты о чем-то говорила в саду. Ты… ты отвлекла Ховарда, в конце концов! Ты знала. И…
– Помогала тебе, – мягко закончила Кора.
– Хотела использовать меня! – чуть ли не крикнул Вейганд. – Неплохой способ добраться до титула, да? Мстительный мальчишка под боком – чем не шестерка. Я думал… Нет, знаешь, забей. Я иду мыть руки.
Он разочарованно фыркнул, по-солдатски развернулся и быстрым шагом направился к замку, оставляя Кору стоять одну посреди сада. Ему было почти жаль бросать ее так, но догадка, появившаяся еще во время конной прогулки, так крепко сжала каждую его мышцу, что он даже оглянуться не смог. Хотя солгал бы, скажи, что не хотелось.
Рука уже жутко покраснела, когда он наконец добрался до комнаты. Прохладная вода показалась ему кипятком, а мыло – серной кислотой. Вейганд зашипел и стал кусать себя за щеки, крепко удерживая руку за запястье под набранной в раковину водой.
В висках у него гулко пульсировало, как после долгой пробежки. Ноги налились свинцом, в теле появилась жуткая тяжесть, мышцы ломило. Вейганд подозревал, что испарения трупного яда поучаствовали в этом куда больше всего прочего. Но поделать ничего не мог.
Он пытался намылить руки, когда дверь тихо хлопнула. Предположение о том, что это Вольфганг, рухнуло довольно быстро – в проходе в ванную появилась Кора с каким-то бутыльком в руках. Выглядела она грустной и уставшей, и Вейганду подумалось, что это как-то по-матерински.
Они столкнулись взглядами, и Вейганд тут же вернулся к мылу. Кора зависла совсем ненадолго, прильнув к дверному косяку, а после выпрямилась, разгладила подол летнего светло-синего платья и шагнула ближе.
– Извини, что я заговорила об этом, – сказала она, ногтем перебирая зазубрины на крышке «Каламина». – Надо было сразу начинать с того, с чего хотела, а не подкалывать тебя.
– Если ты не собиралась начать с объяснений, то говорить и вовсе не нужно было.
Вейганд качнул головой и попытался уложить собранную в здоровую руку пену на красноту. Кожу снова зажгло, и он больно укусил себя за язык, чтобы не заскулить. Кора тихо вздохнула и постаралась начать заново:
– Вейганд… Глупо говорить, что я использовала тебя. Ты сам все узнал. Ты сам пронюхал про долги Фредерика, сам взял ключ – и видит Бог, я понятия не имею, как тебе это удалось – от его комнаты и сам забрал доказательства. Я знала, что ты захочешь подложить их в тот же вечер, так что старалась… знаешь, быть на подхвате.
– Это не «на подхвате». – Вейганд повернулся к ней так резво, что несколько мыльных хлопьев спикировало ей на платье. – Это называется «крысить». Вот если бы ты напрямую мне сказала…
– Ты бы сразу решил то, что решил сейчас.
– Да откуда тебе знать?
– Да у тебя на лице написано: «осторожно, злая собака». – Кора улыбнулась, чтобы нивелировать издевку. – Я думала… Думала, ты не захочешь этим заниматься, если я подключусь. Вот и была поблизости, чтобы тихо помочь в случае чего. Ты отлично справлялся. Фредерика здесь не будет уже в конце следующей недели, будь уверен. А дальше, полагаю, Освин?
– Никто дальше, – сурово отбрехался Вейганд и снова сунул руки в воду. – Я не собираюсь…
– Вот об этом я и говорю, – прервала его Кора, аккуратно укладывая ладонь на предплечье. – Вейганд, у нас одни способы, но разные цели. Мы можешь помочь друг другу.
– Помочь, прости? Я правильно понимаю, что помощь – это когда я делаю девяносто девять процентов работы, а ты уводишь дворецких от двери?
Вейганд остервенело стряхнул воду с пальцев, сорвал полотенце с сушилки и, по дуге обогнув Кору, широким шагом двинулся в комнату. Следом раздался стук каблуков.