Самым последним появился Рональд, молча усевшийся за вполовину опустевший стол. Кора так и не пришла. А Вейганд до конца ужина просидел в тишине, лишь изредка нарушаемой приказами лакеям, и пошел за рюкзаком.
На улице смеркалось. В теплом свете фонарей вытянутая машина у ступеней смотрелась несколько пугающе, а бродящий вокруг нее в ожидании водитель напоминал лодочника Харона.
Вейганд повел носом, вдыхая терпкий запах влажности и пыли, прибитой к земле недолгим дождем. Может, ему этого даже будет не хватать – ливней и полуденного зноя в один и тот же день с разницей в час-полтора. Погода в Англии вела себя как капризная девчонка, и в этом все-таки был свой шарм.
В Берлине, куда Вольфганг собирался отвезти его в первую очередь, лето было жарким, а воздух – сухим. Издержки континентального климата и все такое. Вейганд бы не сказал, что Дортмунд как-то от этого отличался. Разве что зима в столице были несколько суровее.
Вейганд поглядел дальше, за черноту ворот: там фонари кончались, и вечерние сумерки проскальзывали за решетку, как лапы заточенных в темницу монстров. Живи он тут с самого начала, думалось, лапы эти наверняка бы стались его детской травмой.
Сделалось прохладно. Вейганд то и дело одергивал ворот кожаной куртки, чтобы противный ветерок не щекотал ему ребра, и временами мялся с ноги на ногу, на самой последней ступени дожидаясь хотя бы Франциска. Садиться в машину в гордом одиночестве не хотелось. Да и… Кора, вроде как, должна была его проводить.
Первым появился Вольфганг. Он снова что-то писал в телефоне, но, как только нога его коснулась ступеней, тут же убрал его в карман и спешно сбежал вниз. Напущенный при Ховарде скорбный вид его сменился легкой веселостью, и Вейганд невольно улыбнулся. Жаль, что он не увидел его таким в первый день.
– Как настрой? – бодро спросил Вольфганг, хлопая его по плечу.
– Ну, пока более-менее. Но в Берлине начну бузить, если станешь таскать меня по университетам дольше положенного.
– Не беспокойся. Университет предвидится всего один. А вот на барах можешь и побузить.
– Барах?
– Надо же тебя по местам молодости проводить. А то ты так долго сидел в своем угрюмом Дортмунде, что наверняка даже ни одного приличного стрип-клуба не знаешь.
Вольфганг рассмеялся его искренне шокированному выражению лица. Вейганд откровенно смутился, но тоже улыбнулся, чуть морща нос от стойкого запаха гранатового вина.
– Это шутка была, расслабься, – хохотнул он и тут же напустил на себя серьезный вид. – Нам придется сходить в парочку скучных ресторанов с не менее скучными дядьками, а потом будет небольшой сюрприз. Несколько, на самом деле.
– Вижу, планов много.
– Естественно! Ты уж прости, надо было с самого начала совместные вылазки устраивать, но здесь разве что гольф-клуб найдется. Да и скажу честно: совсем не тянет развлекаться в Англии. Мне эта страна – при всем уважении к Ее Величеству – абсолютно противна.
– Ладно, я понял. – Вейганд тихо усмехнулся. – Не уточняй причины, а то после того вина ты можешь на пару годков в Тауэре наговорить.
Вольфганг довольно кивнул и потрепал его по волосам. Но все же от Вейганда не укрылось то странное выражение его лица, на одну лишь секунду сменившее предыдущее. Нечто вроде опаски. Что-то из тех сюрпризов определенно его напрягало, однако поделиться он этим отчего-то не мог.
Едва успел Вейганд над этим поразмыслить, как на лестнице появилась новая фигура. Сперва он увидел ее краем глаза и подумал, что это Франциск, однако слившаяся воедино массивность оказалась обманчивой. Это Кора, аккуратно неся на руках Лео, пыталась не подвернуть каблук.
Вейганд спешно пошел ей навстречу, и ребенок с радостью перекочевал к нему, рукой уцепившись за шею. Кора благодарно улыбнулась и согласилась подать ему ладонь, когда преодолевала последнюю ступень. Притихший Вольфганг отошел в тень машины, но Вейганд все равно чувствовал его цепкий взгляд у себя на затылке.
– Я думал, что ты не придешь, – честно признался он.
– Я же обещала. К тому же Лео не простил бы мне, если бы я не дала ему попрощаться.
Мальчишка тут же ожил и согласно замотал головой, все ластясь ближе к Вейганду. Тот приобнял его сильней и поклялся вернуться как можно быстрее. Ну, а еще самую лучшую на свете игрушку, если он пообещает не плакать и слушаться маму.