Он не стал ему говорить, что фамилия у него другая. Кажется, перспектива издевательств над коллегами была Герману по душе. А этот университет нравился ему все больше и больше…
– Значит, вы декан факультета экономики? – спросил Вейганд, стараясь пристроиться к его неспешному шагу.
– И бизнеса, – с важным видом добавил Герман. – Когда твой отец здесь учился, я был просто преподавателем, но со временем… Пара взяток тут, тройка приторных комплиментов там… И вот я здесь, уговариваю будущего тирана университета примкнуть ко мне.
– А если бы я не понял, что это шутка, и пошел жаловаться?
Вейганд поднял брови. Герман заулыбался и закачал головой, точно бы он сказал какую-то шутку.
– Я сделал ставку на твои гены. – Он хлопнул его по плечу. – Вижу, не прогадал. И, поверь, никто в этом месте не примет жалобу от Грипгора. А если и примут, то только для того, чтобы вывесить почетной грамотой в каждом из корпусов и потешаться до самой пенсии. А Мольтке так и туда – если вообще узнает такое слово – ее заберет.
– А отец здесь и впрямь легенда…
– Не только он, справедливости ради. Можно сказать – уподоблюсь Клаусу с факультета философии, если позволишь, – так вот, можно сказать, что он как один из тройки богов-олимпийцев. Есть главный хулиган – Зевс, покинувший университет, слава всем богам, древним и новым, на третьем курсе лет эдак сорок назад. Есть Посейдон (сравнение удачное, если знать, что однажды он затопил весь первый этаж, взорвав петарду в женском туалете), выпустившийся ровно за год до поступления твоего отца. А Вольф…
– Аид? – подсказал Вейганд, чувствуя, как внутри все трепещет от этого слова.
– Да, Аид, верно. Только ему не говори – загордится так, носа своего видеть не будет. – В этот раз Герман потрепал его по затылку. Вейганд думал, что возмутится, но в самом деле только усмехнулся. Удивительно, как располагал к себе этот человек. – Так что давай, Загрей, прямиком на занятие по рыночной экономике. И конспекты в конце – лично мне в руки!
Он снова задорно рассмеялся, промокнул испарину платком и открыл перед Вейгандом массивную дверь. В полупустом зале о чем-то (вероятно, о рыночной экономике) распинался серьезного вида мужчина, кажущийся совершенно угрюмым на фоне Берга, и разновозрастные студенты скрупулезно строчили в спиральных тетрадях каждое его слово. Вейганд благодарно кивнул и шагнул внутрь, тут же шмыгая на первое свободное место, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Так, спонтанно и резко, и началась первая в его жизни лекция на факультете, где ему предстояло провести все четыре года бакалавриата. И пусть перед Вейгандом лежало еще восемь направлений, он с первой минуты знал, что остановится именно на этом. Как минимум для того, чтобы продолжить славную семейную традицию – доводить старика Мольтке до белого каления.
25
Вейганд так и не узнал, кого навещал Вольфганг – он держал это в строжайшем секрете до самого кафе, где разговор ушел в другое русло. Вейганд сделал вид, что не заметил, как спешно он перевел он тему, и стал делиться впечатлениями.
Ему понравился Берг. Искренне понравился, хотя раньше казалось, что такого склада люди неизбежно будут вызывать в нем отторжение. Может, дело было в магнетизме, что шел от этого на вид невзрачного мужчины, может, в том оттаявшем куске былого Вейганда, может, в общих эмоциях от Берлина. Так или иначе, именно Герман сыграл решающую роль в том, что, выползая из лекционного зала, Вейганд на сто процентов был уверен, что посетит его еще как минимум тысячу раз, прежде чем занять собственный кабинет в каком-нибудь пижонском головном офисе.
– Там не все такие душки, – предупредил его Вольфганг. – Половина станет тебя ненавидеть с первого же дня.
– А вот к этому мне не привыкать. Я несколько недель провел в окружении абсолютных ублюдков, думаешь, тут не вытерплю?
Вейганд многозначительно вздернул бровь, отпивая немного пива. Вольфганг невольно улыбнулся.
– Я рад. Правда. Не ублюдкам в замке, а твоему решению, то есть.
Они чокнулись стаканами, и Вольфганг стал рассказывать о том, как на третьем курсе подложил сверток с кошачьим дерьмом в потайной ящик стола многострадального Мольтке после того, как тот по своей прихоти завалил его на зачете.
– Такой стол был у моего деда, – сказал Вольфганг с явным удовольствием. – Он хранил там кое-какие журналы, так что я с детства знал, как можно открыть замок ящика без ключа. А этот остолоп даже не знал, что тот ящик там вообще есть. Так что всю следующую неделю у нас на курсе была серия настоящего детектива: «Откуда так воняет, и кто в этом виноват?».