Вейганд не вовремя хохотнул и едва не подавился. А потому засмеялся еще сильней, стараясь прогнать попавшее в нос пиво. Кто-то с соседнего столика шикнул, что не очень приятно слышать про дерьмо за едой.
Чтобы утрясти тяжелый ужин, они проехались на велосипедах до самой Александрплатц и обратно и как минимум трижды обогнули гигантскую стелу телебашни. К тому времени солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на улицу высыпалось еще больше народу. Огни сделались ярче, атмосфера – острее, а шум – громче.
Вейганд крутил педали, вслушиваясь в отзвуки музыки из кафе и клубов, и думал о том странном ощущении, появившемся внутри с первой же минуты на станции. Он будто… всегда здесь жил. Никогда не бывал в Англии, никогда не сражался с ветряными мельницами во всеми забытом замке, никогда не видел пустынные липкие улицы дортмундского Херде. У него всегда был классный отец, общающийся с деканом университета так, словно они вместе проворачивали не одно дельце, всегда было это чувство свободы и ветер, бьющий в лицо винными ароматами из ресторанов на Александрплац. Один понедельник вдруг заменил ему все предыдущие двадцать лет жизни. И Вейганд, как бы стыдно ни было это признавать, не чувствовал угрызений совести.
– Какие планы на завтра? – спросил он, когда они колесили вокруг гранитной чаши в Люстгартене. Сбоку сиял кафедральный собор, бросающий красивые блики на припозднившихся на прогулке влюбленных.
– Проехать дальше Унтер-ден-Линден, чтобы ты не думал, будто весь Берлин – это Бранденбургские ворота и пижонские рестораны. – Вольфганг ловко встрепал ему волосы, сворачивая на дорожку к выезду. – Кое с кем пообедать. Кое с кем поужинать.
– Опять это «кое-что»? Начинает раздражать.
Вейганд быстро покрутил педали следом. Вольфганг на секунду отпустил руль и развел руками, оглядываясь на него:
– Запасись терпением. Уже завтра узнаешь. А утром в четверг выедем на том же поезде, на котором приехали. Доберемся до Дортмунда за несколько часов, сходим на матч и… в Париж?
– Я… хотел бы немного прогуляться после матча. В свой район.
– К Рее?
– …Нет. К… к Лауре. Я обещал, что приеду.
Вейганд неловко откашлялся. Ему надо было к Юргену. Хотя бы на минуту увидеть, как подрос он за эти недели, может, обнять напоследок, чтобы секундным теплом этим утешаться в Англии. Передать снятые деньги, в конце концов. Но об этом говорить было нельзя. Вольфганг казался ему хорошим и добрым, и, может… может, Вейганд даже успел проникнуться к нему тем словом на букву «л», но узнай он о Юргене… Он до дрожи в коленях боялся, что в ту же секунду этот воздушный замок рухнет.
К Лауре ему тоже надо было. Он не привез с собой Ареса, но мог подарить ей что-нибудь другое взамен. Новую мягкую игрушку с умным греческим именем, вроде дельфина Форкия или козлика Пана. Вейганд улыбнулся темноте. Он был хотел дать ей много больше, но судьбы их давно разошлись.
– Нам надо еще посмотреть квартиру, – сказал Вольфганг позже, притормозив у того самого шоурума с «Мерседесами». Вейганду показалось, что он всматривается внутрь и что-то отчаянно выискивает, но значения этому не придал. Может, ему просто нравились машины.
– Ты правда хочешь тратить последний день на поиски жилья? Не лучше заняться этим позже, когда я уже поступлю?
– Это не… не поиски квартиры, Вейганд. Я уже все нашел. Тебе просто надо оценить ее и вынести вердикт.
Он хотел было возразить, но вовремя прикрыл рот. Хорошо, пусть так. Портить вечер бессмысленными разбирательствами не хотелось, а Вейганд знал, что если скажет «а», то не остановится, пока не перечислит весь алфавит. К тому же… может, Вольфганг сделал все верно, избавив его от волокиты по квартирам и зубоскальства высокомерным агентам, которые глядят на тебя, будто на прилипшую к ботинку грязь, если ты не так повернул дверную ручку или дернул не тот краник в ванной.
Так что Вейганд только кивнул и послушно покатил вслед за Вольфгангом, не без издевательского удовольствия вручившим изумленному лакею велосипед. Интересно, сколько еще толстосумов додумались не портить воздух ради поездки на пять метров вперед? Судя по его лица – один лишь он.