– Полагаю, с такими условиями прогулы мне даже Берг не простит.
– Рад, что ты это понимаешь.
Вольфганг смешливо ему подмигнул и пустил вперед, в опрятную парадную с красочной доской объявлений. Лифта здесь не было, так что пришлось миновать аж три лестничных пролета перед тем, как в замочной скважине в одной из трех дверей площадки заворочался ключ.
Вейганд неловко завел руки за спину, когда посреди парадной образовался широкий портал в новую жизнь. Звучало высокопарно, но именно так считывал ситуацию его мозг, еще не сумевший принять того факта, что распростершая перед ним объятия квартира – не просто абстрактное помещение, а место, где ему предстояло провести несколько следующих лет.
Квартира была не слишком уж большой. Вольфганг не хотел его смущать, да и вкусы его явно не позволяли поселить сына в новом замке с пятью дополнительными комнатами под чепуху вроде сада.
Комнаты здесь было две, если считать совмещенную с кухней гостиную. Прямо у входа, аккуратно упрятанного в небольшой закуток, две зеркальных двери – в спальню и в ванную. Напротив – крупные балконные двери, напоминающие стеклянные панели на книжных шкафах, и два влитых в них длинных окна, как телевизор демонстрирующих клонящийся к сумеркам Берлин. Вид, нужно отметить, потрясающий: старинное здание университета, раскидистые липы, приятно отсвечивающие вывески ресторанов, мигающие вдали высотки и яркая сфера телебашни. Еще дальше, если выйти на уставленный искусственными цветами балкон, виднелись величественное строение ворот и только прибавившиеся к вечеру туристы.
Из прочей мебели – золотой стандарт. Хороший телевизор, мягкий диван, притуленный к стене столик с кофемашиной, весьма полезной в пору всевозможных экзаменов, набор посуды в шкафчиках и новенькая индукционная плита в одной из немногочисленных тумб. Отличная квартира для первой пробы самостоятельности. Достаточно просторная, чтобы не чувствовать себя загнанным в клетку, как в общежитии, но не тех размеров, от которых сходишь с ума при уборке.
Ванная Вейганду тоже понравилась, хоть противный голосок у него в голове и не побрезговал отметить, что по размеру она схожа с его комнатой в Дортмунде. Может, так оно и было, но он все равно порадовался, как ребенок новой игрушке, подсветке за по-прежнему искусственными цветами на длинной полке под крупным зеркалом. Самому бы ему и мысли не пришло поставить что-то этакое, но смотрелось оно донельзя симпатично.
– Выглядишь довольным, – отметил Вольфганг, все это время молчком стоявший у входных дверей, точно в любой момент готовый предотвратить попытку побега.
– Потому что и правда доволен, – пожал плечами Вейганд, стараясь не улыбаться. Ему думалось, что это глупо.
– Так ты согласен? На эту квартиру, я имею в виду. Я присмотрел еще несколько на тот случай, если тебе не понравится планировка и…
– Мне все нравится, – мягко прервал Вейганд. – Правда. Я согласен на эту. Тут более чем уютно, центр близко и все такое…
Он замолк, неестественно растянув последние слова. Только нарисовавшаяся на лице Вольфганга улыбка медленно сползла. Он хмуро уточнил:
– Но?
– Но она жутко дорогая, – стыдливо выдохнул Вейганд. – Я не знаю точного ценника, но он наверняка с тремя нулями и цифрой выше пяти перед ними.
– Меньше пяти.
– Не суть. Я не хочу строить из себя оскорбленную невинность и отказываться от хорошего предложения, но… Я могу хотя бы вкладываться в эту сумму? У меня есть подработка, тысячу или возле того в месяц я смогу достать. Я понимаю, что это глупое желание, потому что жить я, вероятно, буду тоже на твои деньги, но мне будет морально легче, если…
Он снова умолк, когда Вольфганг уложил ему ладонь на плечо. Не как все разы до этого, когда пытался обнять, а по-новому, покровительственно и по-отцовски. Так, что Вейганд сразу понял, что тот лепет его значил для Вольфганга нечто большее, чем он мог осознать.
– Я понимаю, – сказал Вольфганг, и в голосе его просквозили уже знакомые ноты. Не так, как в ресторане, но он им гордился. – Как пожелаешь. Но не переживай, если в какой-то месяц выйдет меньше или не выйдет вовсе. Тебе надо будет в первую очередь учиться.