Он шумно сглотнул и все же посмотрел ей в глаза. Мари кивнула, с нежностью погладила его по голове, не решившись обнять, и пообещала, что скажет. И Вейганд мимолетно улыбнулся, представив лицо отца в тот момент. Жаль, что он не увидит его по-настоящему – ему бы очень хотелось, но он знал, что пока рано, что нельзя так резко включать отопления в комнате с тем мелким придурком внутри него.
Мари, украдкой утерев уголки глаз салфеткой, вручила ему тарелки, предупредив поставить первую у Урсулы, чтобы та не занималась рэкетирством, и зашагала следом в столовую, где Руди битую минуту рассказывала Вольфгангу о недельных тренировках. Так Вейганд и узнал, что хоть кто-то в семье исполнил его давнюю мечту пойти в секцию по футболу. А еще с удивлением для себя отметил, что не чувствует зависти. А может, даже какие-то отблески гордости. Если у Руди выгорит, он с радостью станет сообщать, что его сестра, вообще-то, профессиональная футболистка. Только вот болеет за «Баварию», но спортсмены никогда умом не славились, что уж тут попишешь.
– Обошлось без ссор? – весело уточнил Вольфганг.
– Ссориться с человеком, держащим в руках нож, себе дороже, – в тон ему ответила Мари.
Вейганд только усмехнулся, раздал всем тарелки и возвратился на место, лишь для вида фыркнув, когда Вольфганг снова ненадолго взял его за руку. Забавно, что еще месяц назад он был уверен, что ни за что не привыкнет к его этим жестам, из противных превратившихся в крайне приятные.
Остаток ужина прошел спокойно. После киш лорена Вейганд не стал бы спорить даже о футболе, разлегшись на стуле, как на шезлонге. Руди от него мало отличалась, и только Урсула, сщелкав еду как орешки, резво унеслась утрясать калории по гостиной. Вольфганг и Мари спокойно общались сбоку, стараясь не мешать детям страдать от обжорства, и до Вейганда иногда долетали обрывки их разговоров об Англси и планах на следующую неделю.
Он не мог не отметить, как выглядели они со стороны: по-настоящему счастливыми встречей, с горящими, влюбленными взглядами, удивительно не потускневшими с годами брака, никак не похожими на те пары, какие Вейганд видел до этого. Он помнил, что Рея с Гансом смотрелись скорее братом и сестрой, а когда Лауре минул пятый год, превратились во враждующих из-за рассыпанной соли дальних родственников. Он помнил, как переменились глаза Адель после появления Юргена. Помнил множество других семей в доме, где вынужден был жить, и знал, что синяк под глазом у соседки с нижнего этажа появился вовсе не из-за неуклюжести, как она пыталась всех убедить.
Потому было удивительно видеть такую пару. Удивительно было знать, что это не первый и не второй год их отношений, когда образ еще замылен, вышколен, а места будущих прорех бытовухи только-только намечаются. Вейганд глядел на них – украдкой, чтобы не выдать себя и не наглеть – и думал сразу о двух вещах: он рад за Вольфганга, рад, что он нашел именно Мари, потому что жизнь с Реей, если бы он бросил все и остался ради сына, обернулась бы для него сущим кошмаром, превратив его в жалкое подобие себя самого; а еще Вейганд думал о том, что, быть может, у него тоже так выйдет. В конце концов, до этого момента он случайно, сам того не ведая, практически в точности повторял судьбу отца.
После Вейганд, сполна расплатившись за тот смертный грех, согласился поглядеть на коллекцию машин в комнате Урсулы. В месте, где полагается стоять кукольному замку, у нее располагался целый магазин, чем-то похожий на тот, что держал Рейхенау на Унтер-ден-Линден. Возможно, именно его она и пыталась повторить, изо дня в день во время прогулки проходя мимо витрин шоурума.
– Хочешь поиграть? – спросила его Урсула, указывая на длинную извилистую трассу в углу комнаты. В детстве бы Вейганд за такую душу продал.
– Она будет реветь каждый раз, когда ее машина не впишется в угол, – предупредила Руди, отвлекаясь от разглядывания книжек на стеллаже с головой панды вместо последней полки.
– Это неправда!
Казалось, она даже не заметила прилетевшую в голень плюшевую сову. Вейганд прыснул со смеху и, силясь успеть первым, схватил с выставочного центра изумрудного цвета «Мазератти» и пингвином нырнул к трассе. Заливисто расхохотавшаяся Урсула ринулась следом с ярко-красным «Фордом». Лениво поплетшаяся за ними Руди не глядя подхватила старенький «Линкольн», и Вейганду пришлось прикусить язык, чтобы не шутить при ребенке.
– Следи за окнами, – только и шепнул он, уступая в первом заезде обеим сестрам. Руди состроила смешную рожицу и пихнула его в бок, чтобы не ворчал под руку.