– Вольфганг вернулся?
Они отпрыгнули друг от друга, словно ошпаренные. Тонкий стеклянный колпак, накрывший их в первую секунду встречи, испарился, и они снова оказались посреди черного мраморного коридора безликого монументального замка, со всех сторон окруженные сумасшедшими. И только там, впереди, крепко обняв плюшевую акулу, успокаивающе сопел Лео.
Вейганд сделал еще шаг, повернулся, зло всматриваясь в донельзя довольное лицо Рональда, пуговица халата которого грозила вот-вот отправиться в далекое путешествие, и зло отчеканил:
– Да.
– Прекрасно.
Он саркастически осклабился и, шкрябая тапками по начищенному полу, через дальний коридор зашагал в холл.
Сердце все еще выскакивало из груди, но Вейганд знал, что зря – уже ничего не сможет вдохнуть былое волшебство в момент между ними. По крайней мере, не сейчас. А потому он ужасно злился, что чертов боров не мог выждать хотя бы минуты.
– Хочешь зайти? – предложила Кора, все теребя пояс меж пальцев.
– Хочу, но лучше не стоит. Лео еще спит, а мне надо разобрать вещи. Может, после завтрака?
– Хорошо. – Кора отчего-то радостно улыбнулась. – Мы будем завтракать все вместе, так что после у тебя наверняка поднимется настроение.
Вейганд кивнул, хотя и не понял, отчего это у него должно подняться настроение. Совместные трапезы с Грипгорами явно не входили в список его главных радостей, и Кора то прекрасно знала. Он хотел уточнить, однако быстро решил, что все же не стоит – до завтрака оставалось совсем немного.
Собственная комната напугала его аскетизмом и крохотным, но все же раздражающим бардаком в углу импровизированной мастерской. Сам того не осознавая, Вейганд успел свыкнуться с той квартирой, где бывал лишь раз, и контраст теперь на секунду заставил его замереть. А после, бросив рюкзак прямо так, посреди комнаты, шмыгнуть к упрятанным сокровищам: хрупкому бутону цветка и старой фотографии.
На месте. Все оказалось там же, где он оставил то неделю назад. Вейганд выдохнул, судорожно сжимая в кулаке найденный в складках одежды ключ от комнаты Фредерика. Все и впрямь взаправду.
Он тихо юркнул в коридор, потом в закуток у выхода в зал, споро спустился по лестнице, оставив обувь на первой ступени. Холод каменной кладки жег ступни даже через носки, но Вейганд этого почти не замечал, вслушиваясь в тотальную тишину цокольного этажа. Ховард еще не закончил с делами наверху, а Анхела, быть может, еще не проснулась. Лакеев и горничных тоже не было видно.
Вейганд добрался до кухни, свернул к нужному углу. Холодный утренний луч бился о заляпанное дождевыми потеками прямоугольное окошко, разгоняя черные тени. Закуток с крупной доской напоминал дверцу в морге. И был таким же холодным.
Вейганд сунул ключ в футболку, зачем-то протер его несколько раз, будто кому-то здесь в действительности захотелось бы брать отпечатки, и так, не выпуская широкий подол из пальцев, вернул его на прежнее место. Собственный же ключ, несколько недель провисевший на чужбине, наконец снова оказался в родном кармане.
Это было не обязательно. Вряд ли Ховард захотел проверить, точно ли соответствуют все ключи надписям. Да если и не соответствуют… лакеи привыкшие к голословным обвинениям, еще одно им не повредит. И все же дышать Вейганду стало легче.
Позднее, свернув в сад для прогулки, Вейганд обнаружил Рональда. Тот сидел за стеклянным столиком за фонтаном во все том же небрежном наряде и с упоением жевал круглые шоколадные конфеты, по золотому блеску фантиков которых Вейганд без труда разобрал марку – «Моцарткугель».
– Специфичный выбор для завтрака, – не без усмешки протянул он, приваливаясь к бортику фонтана. Крохотные брызги с радостью кинулись ему на спину.
– Не думаю, что вас это касается, – ответил Рональд, и глаза его злобно блеснули.
– Всего лишь переживаю о вашем здоровье.
Вейганд мило улыбнулся, соскочил с бортика и, махнув на прощание, пошагал глубже в сад. Ему нужно было проверить то место, откуда он выходил перед отъездом. На тот случай, если и на празднике отвращение перед тоннелем не даст ему вернуться. В ночи искать замок станет еще легче, но снова вписаться в плющ или умереть от сердечного приступа из-за хрустнувшей ветки не хотелось бы.