Вейганд обменялся с ней кивками. Ощущение было такое, будто его благословляют на войну. И тогда живот начало крутить не только от последствий отравления. Ему вдруг подумалось… Что если Моргана узнала о саде? Что если нашелся лакей, случайно приметивший его тогда, на цокольном этаже? Что если она заметила пропавшие фотографии? Что если сняла отпечатки с бумаг Фредерика?..
Мысли могли далеко его завести. Повезло, что галерея, всего неделю назад кажущаяся ему бесконечной душной клеткой, оказалась не такой уж и длинной. А тяжелая дверь, над замком которой Вейганд так усиленно корпел с самодельной отмычкой, легко отворилась под нажимом Ховарда.
Вейганд попытался сделать вид, что впервые видит кабинет. Хотя в каком-то смысле так оно и было – при свете он еще не был здесь. Отличий находилось мало даже в атмосфере – она по-прежнему была тяжелой, тягучей, словно… Словно Кронос злился.
– Вейганд… – раздался голос из недр дерева и тяжелого блеска лакировки. От ароматов их постепенно начинала кружиться голова. Вейганд плюхнулся в кресло раньше приглашения, и за спиной незримым адским стражем замер Ховард. – Рада видеть тебя в добром здравии.
Натужно доброжелательная иссохшая от болезни старуха показалась ему совершенно крошечной на фоне гигантского стола. В голове мелькнули картинки – содержимое его ящиков. Захотелось шутки ради перечислить, что и где лежит.
– И я вас тоже. Как жаль, что в этот раз не удалось посидеть в саду, правда?
Вейганд не без издевки улыбнулся. Моргана ответила ему тем же, и морщины на ее лице сложили в пугающий узор. В глазах вспыхнул черный огонь. Вейганду показалось, что она вспомнила, как ругался на нее Вольфганг в саду в тот вечер. Как вывернул он сам карманы, низводя все ее усилия под ноль.
– Правда. – Моргана по-птичьи наклонила голову, но тут же выпрямилась, как будто палку проглотила. – Надеюсь, больничные порядки пришлись вам не в тягость.
– Тяжело было справляться без полчищ лакеев. И без вас, Ховард, разумеется. – Вейганд вывернулся, чтобы поглядеть в его беспристрастное лицо. Словно робот в ожидании приказов. – Самому пришлось ходить за водой до автомата, представляете? Благо хоть медсестры обеды с ужинами приносили, а то так и беднякам уподобиться недолго.
Он снова улыбнулся, а страх все ближе подбирался к гландам. Нехороший блеск в глазах Морганы только усилился. Рука Ховарда легла на спинку его кресла. Многого стоило не вжаться нее самому.
Как с Бирмингемом. Один в один как с Бирмингемом…
– Мне жаль, что такое случилось в нашем доме, – вновь заговорила Моргана. Вейганд сочувственно закивал. – Но прошу вас понять – всякое бывает. Некачественное мясо, попавшие в тубы грунтовые воды. Никто от этого не застрахован, хотя Ховард и тщательно следит за качеством.
– Грунтовые воды? – Вейганд почувствовал, как сводит судорогой поднятую бровь.
– Это лишь предположение. У вас есть другие версии?
Моргана поглядела на него так, что он явственно понял – никаких других версий у него быть не должно. Старая кашолка вызывала его только за тем, чтобы выдать метафорическую словесную карточку с верным ответом на возможные вопросы посторонних. Вейганд отравился, потому что кто-то из поваров плохо позаботился о мясе. Вейганд отравился, потому что с трубами что-то не так. И уж точно Вейганд не травился, потому что какая-то – впрочем, весьма конкретная – сука подсунула ему конфеты с мышьяком.
– Пожалуй, – выдал наконец он, до боли сжимая зубы. – Может, это вообще не отравление, а проблемы с сердцем. Я слышал, однажды такое было с Рональдом.
Хватка Ховарда стала крепче. Вейганд краем глаза видел, как белеют его вжавшиеся в туго натянутую кожу пальцы. Лицо Морганы сделалось постным и серым, словно у мертвеца. Вейганд осклабился.
– Как бы не повторилось, – протянул он после. – Всякое же бывает. Плохое мясо, например.
– Это угроза, Вейганд?
– Только если от повара. – Он лучезарно улыбнулся. – А от меня – пожелания здоровья и благополучия вашему дому. И пусть победит сильнейший. Так ведь написано на раме вашего семейного портрета? «Не умом, но силой»?