– Это не лакей, Рейчел, – хмуро оборвал Вольфганг.
Вейганд стратегически смолчал, отдавая клатч безразлично хмыкнувшей Рейчел. Было не время, но она показалась ему… красивой. Да, хорошее определение. Рейчел была красива, но не самими чертами, а крывшимися в них жесткостью, властностью и суровостью. Она походила на замок, у порога которого они стояли, и Вейганд не мог не восхититься ею так же, как им. Может, будь Рейчел чуть моложе и не его кровной родственницей, он бы даже влюбился в нее, как наивный мальчонка, потому что по одному лицу ее смог прочитать характер. И был от него в восторге, хотя здравый смысл приказывал этого не делать.
– Это Вейганд, – продолжил Вольфганг, когда настоящие лакеи спустились за багажом, а оба водителя сели по машинам.
Лицо Рейчел тут же вытянулось, а ярко-зеленые глаза недобро потемнели. Колючий взгляд метнулся к оставшемуся равнодушным Вейганду, а и без того квадратные скулы стали еще внушительней.
– Ты ведь не хочешь сказать… – Рейчел взглянула на предупредительно нахмурившегося брата. – Это ведь не тот Вейганд?
– Я удивлен, что ты помнишь его имя.
– Я помню все, что может навредить семье. И он – первый в списке.
– О, неужели. – Вольфганг угрожающе подался вперед, но Рейчел даже не подумала отшатнуться. – А списка загубленных жизней у тебя нет? Потому что в нем он тоже должен быть первым. Ну, или после меня.
– Я прям тут стою, кстати, – бесцветно вставил Вейганд. – Можно говорить «Вейганд», а не «он» или – ну, в качестве чуда – обращаться прямо ко мне, когда хотите что-то сказать.
– Боже, он еще на этом ужасном языке разговаривает. – Рейчел театрально приложила ладонь ко лбу и покачала головой. – Ты хоть знаешь английский?
– Понимаю. Этого достаточно.
– Замечательно. Один картавит и хрипит, как будто у него кость в горле застряла, второй теперь гавкает. Хоть кто-то, кроме меня, в этой семье вообще собирается соблюдать чистоту крови?
– Отличная речь, фрау Гитлер. Проникновенная, я бы сказал.
Вейганд широко улыбнулся ее разом сделавшемуся жестким лицу. Рейчел глядела ему прямо в глаза, и именно поэтому та крохотная смешинка в ее взгляде не смогла остаться незамеченной. Вейганд увидел, что она прекрасно его поняла.
– Ладно. – Рейчел последний раз оглядела его с головы до ног, и пухлые черные губы ее на мгновение дрогнули. – Пустое. Это твое дело, не мне в него лезть. Удачи отчитываться перед матерью.
Она почти изящно помахала ему пальцами, поднимаясь по лестнице. Вейганд до последнего смотрел ей вслед, не обращая внимания на раздраженного отца. Нет, правда, он бы наверняка влюбился в эту женщину…
– Она старшая сестра? – спросил он после, когда на площадке перед входом возник внушительного вида седой мужчина.
– Ненамного, но да. Мне здесь все теперь старшие.
– Теперь?
Вейганд удивленно выгнул бровь, но Вольфганг только печально улыбнулся и мягко направил его к дверям. Все тот же мужчина, вблизи окончательно сделавшийся похожим на нацепившего костюм Зевса, тут же склонил голову в приветствии и с готовностью шагнул ближе.
– Сэр Вольфганг, как радостно вас видеть вас здесь и в полном здравии. Уже и не упомню, когда в последний раз вы приезжали.
Вольфганг широко улыбнулся и крепко пожал ему руку, не оставаясь в долгу на лесть. Вейганд послушно стоял в сторонке, укачивая на плече рюкзак, и все старался подглядеть сквозь темноту дверного стекла в вестибюль.
– У нас еще один гость, я полагаю? – осторожно уточнил, очевидно, дворецкий, снова вежливо склоняя голову.
– Да, это… Вейганд. Надеюсь, еще не поздно подготовить ему достойную комнату.
Вольфганг тут же оживился и привлек Вейганда за плечи, делая очевидный упор на последних словах. Дворецкий замялся лишь на секунду, но тут же вновь кивнул с дежурной полуулыбкой. Выходит, вообще все до последнего не знали, что в замке теперь пополнение.
– Вейганд, это Ховард, если у тебя возникнут какие-то вопросы или просьбы, ты можешь обратиться к нему.
– С радостью вам помогу, сэр…
Ховард многозначительно замедлился, глядя на Вейганда. Едва тот успел понять его ирландский акцент и открыть рот, как Вольфганг вставил:
– Феррат.
– Штурц, вообще-то.
– Буду рад помочь, сэр Штурц.
Непривычно было слышать перед своей фамилией не «эй». Так же, как когда-то было необычно услышать «герр» на кассе перед стадионом. И все-таки Вейганд вежливо кашлянул и на всякий случай тоже пожал дворецкому руку, хотя и думал, что жест этот скорее дружеский и к нему отношения иметь не должен. Вольфганг, пронаблюдавший за его стеснением с какой-то чересчур картонной отцовской гордостью, заговорил лишь после того, как Ховард, извинившись, исчез на поиски свободной комнаты: