Возможно, это делало его плохим человеком. Но Вейганд так же не ощутил и удовлетворения. Он не хотел, чтобы Рейчел страдала. Он хотел, чтобы она умерла. Или была к этому близка так, как был он.
Он поглядел на Ховарда. Тот растерянно стоял там, где стоял он минутою ранее. Все еще ошарашенный, с перекошенным после падения галстуком. С выражением первобытного ужаса на лице. Такой глупый рядом со спокойной Корой.
Вейганд почувствовал, как напряглась рука у него на запястье. Стало больно, но он даже не зашипел. А Вольфганг, небрежным жестом откинув слипшиеся пряди со влажного лба, зло проговорил:
– Что, Ховард, что на этот раз? Она упала с лестницы, да? А я запутался в простынях. А Фред попал под лихую пулю на охоте. Так ведь вы здесь решаете проблемы?
Он оскалился, выпустил руку сына и напоследок бросил, обращаясь к украдкой улыбнувшейся Коре:
– Уезжай, девочка, пока Лео не угостился крысиным ядом вместо конфет. Так, по случайности.
А после выскочил в зал и затерялся среди коридоров, едва не снеся поспевшую на шум Анхелу. Вейганд, переглянувшись с коротко кивнувшей Корой, ринулся следом.
Он нагнал отца у дверей и быстро, не давая ему опомниться, дернул к себе, чтобы не столкнуться с прочими зеваками. В том, что побоище услышали даже в отдаленных уголках замка, уже не было сомнений.
– Собери вещи, – тут же горячечно заявил ему Вольфганг, хватая за плечи. – Собери вещи сейчас же. Мы уезжаем немедленно. Ни одного часа я больше здесь не проведу. И ты!..
Он ткнул в него пальцем, но так и не закончил, остекленевшим взглядом уперевшись в разбитые костяшки. Руки его тоже напоминали поле боя, как и лицо Рейчел. Да и разум, думалось Вейганду, в этом деле не далеко ушел. А потому это был хороший момент, чтобы направить его метания в противоположное русло.
– Мы не можем уехать, – сказал Вейганд, аккуратно усаживая его на край постели. – Не сейчас.
– Именно сейчас!
Вольфганг снова подскочил, но он мягко надавил ему на плечи. Голос клокотал от страха и предвкушения, а легкие вновь сделались кирзовым сапогом. Вейганд порою чувствовал, как земля начинает уходить из-под ног от ударившего в голову жара волнения.
– Нет. Подожди хотя бы… Хотя бы один день. Я докажу тебе, что уезжать нельзя.
– Вейганд, тебя пытались убить! Это больше не абстрактные разговоры. Это не просьбы быть аккуратней.
Бледное лицо Вольфганга стало квадратным, как и всегда в моменты стресса. Вейганд сглотнул вязкую слюну. Перед глазами вырисовался кран с хлещущей водой. На корне языка образовалась знакомая пленка жажды.
– Да. Но и они – тоже. Они тоже в опасности, пап. И поэтому мы не можем уехать. Дай мне сутки. Сам увидишь.
– Я не… – Вольфганг обессиленно уронил голову на ладони. Тон его сделался тихим и хриплым, как после долгого беспокойного сна. – Вейганд, хватит. Я знаю, ты привязался к Коре и Лео, но они не стоят этого. У тебя сын там, в Германии. Подумай хотя бы о нем.
– Кора здесь не… – Вейганд запнулся и постарался натянуть на себя воинственный вид. – Я сейчас думаю о нас с тобой. Два из четырех, пап! Я… Сегодня будет два из четырех. Я не могу уехать. Не после того, что сделал.
Он метнулся по комнате, сделавшись похожим на дребезжащую тень проезжающей под полуденным солнцем машины, а после замер и, до боли сжав кулаки, все же спросил:
– Помнишь, ты говорил, что не можешь показать мне фотографии Кроноса? Почему?
– Я не… – Вольфганг нахмурился. Вейганд настоял:
– Почему?
– Потому что они практически все у матери, – заторможено ответил Вольфганг. – После смерти она забрала и спрятала их где-то. Но я понятия не имею, при чем здесь…
– Она спрятала их в кабинете, так?
– Наверное. Наверняка. Не знаю. Ей больше и негде прятать. Так что да, в кабинете.
Вольфганг пожал плечами. Вейганд отрывисто кивнул, попятился к шкафу и дрожащими руками нащупал скетчбук. В тотальной тишине зашелестели страницы. Затылок зажгло от внимательного, напряженного и неотрывного взгляда. Вейганд незаметно стукнул себя в грудь, чтобы разогнать застывшую ледяную кровь.