– Вольфганга Грипгора?
– Разумеется. Будь это другой Вольфганг, я бы не спрашивал о нем у леди Морганы, верно?
Вейганд обаятельно улыбнулся ей и всем остальным. Моргана тяжело вздохнула и только хотела открыть рот, как вторая дама, та, что сидела прямо рядом с первой, слишком уж резво для своего возраста подскочила и тут же, даже не постаравшись придать голосу убедительной размеренности, запричитала:
– Мне срочно нужно вернуться за теми замечательными пирожными в саду. Прошу извинить.
За ней, поддакивая, удалились еще несколько женщин, как боевые войска распределившись по всей границе замка: одна упорхала в сад, как и обещала, вторая зависла у крупной компании в вестибюле, третья скрылась в столовой, направляясь к еще одной старческой коалиции. Личная свита Морганы лишь немного потеряла в количестве, но взгляды их, мечущиеся меж друг другом, были красноречивей всех тех слов, что собирались влить остальные дамы в уши гостям.
Вейганд даже не дрогнул, когда Освин дернул его за руку и злостно залепетал:
– Чего ты хочешь?
– В данный момент хочу, чтобы один противный боров не дышал мне на ухо. Как думаете, Освин, такое возможно?
Парочка женщин прикрыли рот ладонями. Вейганд еще раз улыбнулся, оглядел их всех и, выслушав сожаления насчет поисков Вольфганга от Морганы, удалился под усилившиеся обсуждения. Один взгляд издалека дал понять, что ленивым движением этим Вейганд изрядно подпортил хозяйке дома вечер.
В следующий раз он остановился в вестибюле, заприметив Франциска. Тот общался с несколькими взрослыми – не такими, какие окружали Моргану – женщинами и все поглядывал в сторону разносящего выпивку Слепого. Вейганд задумчиво пожевал губу. То, что тот был здесь, было отчасти хорошим знаком – момент икс еще далеко.
Он считал, что ближе к нему Слепой свернет в сад, чтобы уже оттуда, не вызывая подозрений резкими перемещениями, спуститься в лес. А значит у Вейганда есть время собраться с силами. Хотя он бы предпочел отстреляться сразу, а не истязать себя весь вечер глупыми сомнениями.
Он уже не волновался так, как в первый раз, но подозревал, что это ненадолго. Может, потом отвращение перебьет волнение, но в самом деле его наверняка просто вывернет дважды во всю ту же гору крыс. Повезет, если среди них не окажется полуживых новичков.
И снова, как в комнате, где-то на задворках сознания щелкнул аппарат с пленкой.
Вейганд кивнул заметившему его Франциску и уже собирался сделать шаг назад, к былому месту слежки, как оказался пойман под локоть. Сбоку тут же взвилась гигантская тень, и секундный страх отступил. Это был Вольфганг.
– Почему все вдруг начали спрашивать меня о сыне? – спросил он, поглядывая в сторону перешептывающихся гостей. – Это был твой…
– Нет. Это я просто решил испортить Моргане вечер. Так, со скуки. До «этого моего», которого ты не решаешься назвать, еще много времени.
Вейганд аккуратно высвободился из хватки. Вольфганг потер переносицу. Ему явно не следовало выходить на сегодняшний вечер. Таблетки, что он принял после их разговора, мало действовали. Хотя Вейганд предполагал, что дело в том, что он запивал их алкоголем. И закуривал очень крепкими сигаретами, если судить по запаху.
– Не волнуйся за меня, – попросил Вейганд. – Я буду осторожен и не один.
Вольфганг посмотрел на него, как на последнего идиота. Вейганд и сам понял, что сморозил глупость. Его пару дней назад пытались убить, а он тут просит не волноваться.
– Я приду к тебе, когда закончу. А пока… лучше прекращай пить и иди поспи, если сможешь. Выглядишь ужасно. Я за тебя переживаю.
Так легко было сказать это, хотя раньше Вейганд лучше бы удавился, чем признался в такого рода чувствах. И, кажется, это ярко отразилось во всех его чертах, потому что Вольфганг немного, но смягчился.
– Обещаю не лезть на рожон и не брать из чужих рук бокалы, – продолжил Вейганд, и теперь настала его пора подхватывать отца под локоть. – А «этот мой» не предусматривает опасности. Клянусь.
И пусть это было абсолютной неправдой, не сказать так Вейганд не мог. Опасность была как минимум в испарениях, что шли от крыс. В лесу, где можно было потеряться, просто свернув не на ту тропу. В холоде лестницы, в конце концов. И было даже иронично, что Освин занимал в списке этом последнюю строку.