– Рея не стала менять тебе фамилию?
– Нет, зачем? Она ж взяла ее от Ганса, а для него было бы позором заклеймить ею кого-то вроде меня. Твою тоже не возьму. Что? Я по взгляду понял. Мне нравится моя, я к ней привык.
Вейганд передернул плечами и покрепче ухватился за рюкзак. Ему нравилась не столько фамилия, сколько черта, которую она проводила. Она была вроде кирпичика – последнего в стене, которой он отгородился от Реи с ее новой беззаботной жизнью. Да, он мог сколько угодно показательно звать ее по имени, но окончательно опротивевшее им обоим родство их оборвалось лишь семь лет назад.
Вольфганг понимающе кивнул и первым шагнул внутрь. Вейганду казалось, что там должно быть теплее, чем на улице, но вестибюль встретил его мрачной холодностью. Прошитые серебряными прожилками черные стены его выглядели арктическими льдами, а купол с кессонами – снеговой шапкой. Здесь не было клишированной гигантской люстры, и тускловатый сумрачный свет из далеких углов создавал ощущение, будто на улице далеко за полночь, хотя протяжно тикающие напольные часы показывали едва ли три дня. И только из-за анфиладных дверей, ведущих в чуть менее угрюмые коридоры, эта иллюзия рушилась.
– Вот я о чем, Вейганд, – уныло усмехнулся Вольфганг, проводя рукой по пьедесталу с мраморным бюстом Фидес. – Поэтому не люблю тут бывать. Здесь кажется, будто тебя вот-вот придавит, не находишь?
Вейганд для вида согласился, хотя в самом деле остался в полнейшем восторге. Такая архитектура нравилась ему много больше скучного лофта, модного хай-тека и прочего, чем в нынешнем веке изобиловали городские застройки. И пусть вестибюль и виднеющийся через широкие двери зал здесь тоже не блистали количеством мебели, прочие комнаты, части которых так и норовили выглянуть из-за распахнутых тяжеловесных дверей, полностью это нивелировали.
– Ты можешь осмотреться, пока Ховард не пришел. Я побуду здесь, – Вольфганг указал в сторону ближайшей ко входу двери, – в библиотеке.
– А разве твоя комната тоже не готова?
– Готова, разумеется. Она у меня всегда одна, нет нужды подыскивать и готовить другую. Обычно и для гостей такой сложности не возникает, но… Теперь собрались все, и вдруг оказалось, что замок не такой уж и резиновый. – Он улыбнулся и положил Вейганду ладонь на плечо. – Прости за это ожидание. Ты наверняка устал с дороги и хочешь отдохнуть, а моя упертость вышла боком.
– Все нормально. – Вейганд слабо ответил на его улыбку и осторожно вынырнул из-под руки. – Я… хочу взглянуть на задний двор. Хоть узнаю куда бежать, когда все начнут гнать меня ссаными тряпками.
Вольфганг тихо рассмеялся, но тут же посерьезнел и снова вцепился ему в куртку. Вейганд незаметно закатил глаза. Он уже привык, что Вольфганг контактный, как пес, но не гарантировал, что с этим свыкнется еще и тело.
– Я не позволю, – заявил со всей серьезностью Вольфганг и будто бы для убедительности нахмурился. – Но аккуратней. Не отходи далеко. Там дальше пейзажный парк, и среди деревьев встречаются кусты ядовитого плюща.
С этими словами он, последний раз подбадривающе улыбнувшись, скрылся в библиотеке. Вейганд для приличия постоял подольше и, оглядев опустевший вестибюль, зашагал в такой же пустой зал, где единственными его соседками стали бюсты Беллоны.
Здесь дверей, пусть масштаб уступал вестибюлю лишь малость, находилось ровно в два раза меньше. И только одна оказалась открытой. Вейганд ненадолго притормозил, выглядывая сверкающие тени гостиной, и шагнул к выходу.
Сначала задний двор показался точной копией фасада – балконная площадка, лестницы, такие же фигурные растения, сфинксы по концам дорожек и неработающий фонтан на их перепутье. А после, стоило поднять голову, за невысоким заборчиком зачинался… лес.
Среди множества разнообразных деревьев, ни разу не встречавшихся по дороге сюда, мелькали некрупные ротонды и узкие дорожки, явно указывающие на то, что лесом это все-таки не было. Пейзажный парк, как выразился Вольфганг. Крайне странное решение, как казалось Вейганду. У Грипгоров были чарующие поля и море вдали, теперь едва видное за верхушками лиственниц, а они предпочли унылые стволы и кусты. Какая глупость.
Вейганд снова взглянул на сад. Местами у выстриженного под линейку самшита стояли лавочки, а кое-где – столики со спущенными зонтами. В другое и куда более редкое время без дождя все это наверняка смотрелось куда лучше, чем в серости и влажности сегодняшнего дня. Особенно если случался наплыв гостей. Тогда массивность переставала бы казаться бесполезной, и даже придирчивый Вольфганг согласился бы, что гуляющие вдоль цветастых растений толпы выглядят замечательно.