– Не заставляй меня это говорить. – Вейганд поглядел на нее с осуждением. – Имей совесть, меня чуть не сожрала полоумная крыса-каннибал, я полчаса пролежал в холодине, услышал, что мой дядя на меня систематически передергивает, был вынужден наблюдать самое мерзкое на всем белом свете порно, брел по темноте через лес, а потом какая-то противная девчонка забрала у меня выпивку!
Кора рассмеялась – тихо, но звонко, и звук этот напомнил Вейганду переливы азиатских колокольчиков, что вешают на крыльце. Он и сам невольно улыбнулся и едва успел одернуть руку, чтобы не заправить Коре выпавшую из прически медную прядь. Сейчас казалось немыслимым, что еще пару мгновений назад он был раздражен из-за нее.
– Ты мне тоже нравишься, – все еще улыбаясь, сказала Кора, и у него сердце екнуло. – Хоть я уже и забыла, каково это.
Она поглядела в толпу, и лицо ее снова стало жестким. По-новому жестким. Словно слова, которые она произнесла, только усилили неистовствующее внутри пламя потаенной ненависти, о происхождении которой Вейганду оставалось только догадываться.
– Я тоже забыл, – сказал он, колупая запонки. Оркестр стал играть громче. – Может… когда все закончится, просто уедем?
– Было бы неплохо. – Кора мимолетно улыбнулась, а потом прибавила: – Как думаешь, сколько можно выручить за этот замок?
– Ну, на комнатушку в Целендорфе должно хватить.
Они тихо рассмеялись. Вейганд стал выкручивать кожу на пальцах. В самом деле, пожалуй, ему бы хотелось жить в этом расхваленном Целендорфе. В настоящем доме с двумя детскими и добротной мастерской, чтобы временами, вернувшись с учебы, набрасывать картины к какой-нибудь выставке на Культурфоруме. Кора могла бы найти работу – с ее дипломом это не трудно. Лео и Юрген пошли бы в детский сад. А Вейганд так и продолжил бы брать заказы, чтобы хозяйство не тащилось исключительно на женских плечах.
Это была хорошая картина. Быть может, даже вполне осуществимая. Но для ее реализации стоило набраться терпения.
– Дело не в замке, – задумчиво проговорила Кора. – Представь, сколько стоит его обслуживать? А теперь представь, что это лишь малая часть от того, что получит будущий маркиз. Поэтому они так сражаются. – Взгляд ее снова метнулся к Рональду. – Некоторые убивали других и за меньшее.
– Ты ведь не ради денег это делаешь.
– В воспитании детей не обойтись без денег. И пока это единственный способ их достать. Но не буду скрывать, что твой подход для меня тоже не чужд. – Глаза ее опасно блеснули. Вейганд споро облизал губы. – Ты мстишь не только за себя. И, думаю, именно поэтому Вольфганг согласился остаться здесь. Он хочет посмотреть, как те, кого он ненавидел, падут из-за собственной горделивости. Они так задрали нос, что не воспринимают тебя опасностью.
– Ты уверена? – В голосе его просквозило саркастическое недоверие.
– Тот, кто пытался тебя убить, не в тебе опасность видел. Этот человек знает, что ты не получишь наследство ни при каких обстоятельствах. А для него нет цели важнее, чем деньги.
Кора стихла, отвернулась от него и прикрыла глаза. Вейганд задумчиво хмыкнул. «Этот человек»… Она будто более не считала Рейчел виновной. Или не хотела считать. Или… Вейганд качнул головой. Кора не могла быть с ней в сговоре. Это глупо. Он, конечно, перебарщивал с подозрительностью после покушения, но не настолько.
Ненадолго стихла музыка. Шепотом между собой стали переговариваться музыканты. Кора едва слышно, снова обратив взгляд в сад, сказала:
– Это любимые конфеты Рональда. Сколько помню, он всегда ел только их, а существование других даже не признавал.
– Именно поэтому у Рейчел и получилось его тогда отравить, – заметил Вейганд, отыскав этого борова в компании золотистых оберток и шоколадных шаров.
– Да. Он бы умер, так и не поняв, что именно произошло. Медленно и мучительно. – Кора улыбнулась одним лишь краешком губ. – А потом бы никто и не узнал, откуда в его организме взялся мышьяк. Ведь конфеты он ел всегда и подчистую. Это был элегантный ход.
– Ты ею восхищаешься? – не без обиды спросил Вейганд.
– Не могу не восхищаться. Она прекрасна в своем безумии. Все здесь в нем прекрасны. И ты тоже безумен, Вейганд, но по-своему.