Кора мечтательно усмехнулась и повернулась к нему. Ее теплая мягкая ладонь легла Вейганду на плечо, и былые возмущения покинули его в ту же секунду. Он аккуратно, боясь спугнуть, уложил свою руку поверх, и заглянул в громовой штиль ее потемневших глаз. Сделалось странно – как после леса, жарко и холодно одновременно. Опять пересохли губы.
– Дело в замке, – продолжила Кора, и загадочная полуулыбка все не сходила с ее ярко-персиковых губ. – Он вытаскивает все плохое, что у тебя есть за душою. И иногда ты от этого слепнешь.
– Ты обещала ее убить, – наперерез сказал Вейганд хрипло. Ему надо было, чтобы она это подтвердила, даже если в самом деле не собиралась никого убивать.
– Я это сделаю. Дай мне время. И что бы ты не придумал, не делай этого, пока не прозреешь снова.
Кора улыбнулась последний раз и, приподнявшись на носочках, мягко его поцеловала. Подсвеченные пестрыми огнями замка, полные жестоких надежд и счастливых планов, они, пожалуй, смотрелись даже лучше Аида и Персефоны на десюдепорте.
32
Едва успев проглотить завтрак, Вейганд помчался к Коре. И его волновал не столько судорожно зажатый меж пальцев телефон с будущим билетом Освина в далекое плаванье, сколько произошедшее вчера на балконе. Он, конечно, не был юнцом, чтобы покрываться пунцовыми пятнами от одного простого поцелуя, но и прямо-таки стреляным воробьем его назвать тоже было нельзя. Так что пятна были не пунцовые, а так, алые.
– Оставляю видео тебе, – сказал Вейганд и всучил Коре телефон. – Мне вчера хватило.
И последующие полчаса, пока она, выразительно морщась, подбирала наиболее отвратительные кадры, Вейганд возился с Лео, отвлекая его от такого манящего светом и новизной ноутбука. Не то чтобы это было трудно. После его неожиданного исчезновения мальчишка от него не отлипал и периодически щебетал о том, что теперь с ним ничего не случится. Вейганд не знал, что именно Кора сказала Лео, но это явно напугало его до чертиков.
Они пытались собрать железную дорогу, когда Кора наконец выдернула штекер принтера из розетки и всучила Вейганду запечатанную папку из плотной яично-желтой бумаги. А после, когда он пообещал расстроившемуся Лео вскоре вернуться и запустить с ним первый поезд, отдала еще и сложенный пополам листок с характерными заголовком и росписью внизу. Вейганд узнал их по сериалам, которые смотрел задним фоном во время работы. Кора протягивала ему заявление в полицию. Бланк скорее всего поддельный, но на месте мало кто станет разбираться.
– Поговори с Освином, когда будешь готов, – наставляла Кора, отведя его в сторону. – Будь осторожен. Я попросила Вилли поспрашивать горничных, но они не видели ничего подозрительного в его комнате. Но все равно не давай ему открывать ящики, следи за руками и…
– Единственное, что может мне угрожать, так это харассмент, – усмехнулся Вейганд, пытаясь подбодрить не столько ее, сколько себя. – Я справлюсь. И постараюсь успеть до вечера.
Он широко улыбнулся, потрепал Лео по огненной макушке и уже хотел выйти в коридор, как Кора поймала его за руку. А затем, не давая опомниться, легко коснулась губами уголка рта.
После такого стоило прогуляться. Вейганд потер заалевшее ухо, спрятал папку с заявлением у себя и свернул в дальний коридор, чтобы через него выйти сразу к саду. Свежий воздух и немного одиночества помогли бы проветрить голову.
Однако планы пришлось несколько поменять, когда в проходе вдруг обнаружилась прорва горничных. Двери в комнату Фредерика были раскрыты настежь, бардак, что застал Вейганд в ту свою вылазку, заметно поредел, а сама комната стала походить скорее на склад – большая часть мебель лежала разобранной если не полностью, то наполовину. Из цельного остался только стол, вокруг которого вилась Прия с крупным пластиковым контейнером.
Вейганд замер в коридоре ровно в тот момент, когда она, зажав его между бедром и рукой, зашагала к выходу, где стоял передвижной столик. Вейганд предположил, что после собранный хлам осмотрит Ховард, и одна половина отправится в мусорный бак, а вторая пойдет по рукам прислуги.
Бедный Фредерик. Знал бы, как тут распоряжаются его накопленным добром…
– Ну что, какие там сокровища? – весело усмехнулся Вейганд, когда Прия позволила заглянуть в контейнер.
– Никаких, – не без печали ответила она. – Из ценного разве что ручка.