Вейганд улыбнулся, по-хозяйски руками упираясь в небольшой полукруглый балконный выступ. Он очевидно был сделан на манер квадриги, и Вейганд не сомневался, что помимо четверки коней, макушками выглядывающих из-за балюстрады, по бокам найдутся еще и влитые в ее узор колеса. Это тоже приводило его в тот короткий, но все же восторг.
Краем глаза, пытаясь дотянуться до некогда острых, но с веками ставших совершенно округлыми ушей передней лошади, Вейганд уловил странное движение. В таком безлюдном месте даже шелест упавшего на дорожку листа неминуемо бы привлек внимание, а потому было удивительно обнаружить вместо безделицы… женщину. Девушку? Уж точно не девочку… Вейганд не мог рассмотреть с такого расстояния – она стояла у самого забора, к тому же вполовину скрытая фигурным самшитом, и среди невероятной зелени выделялись лишь ее огненно-рыжие волосы.
И все же он отчего-то понял, что она его заметила. Как и она знала, что он заметил ее.
Они не обменялись ни кивками, ни взмахами рук, и вскоре далекое пламя ее волос скрылось за новыми кустарниками. Вейганд простоял на балконе еще с несколько секунд и тоже ушел.
8
В этот раз гостиная не пустовала. И все же Вейганд едва заприметил слившуюся с общим цветов фигуру. Если бы не летающая на фоне голубых диванов в воздухе книга, прошел бы мимо.
Он замер посреди прохода, с прищуром глядя на удобно усевшегося в кресле парня. Он выглядел как типичный аристократ, но все же что-то подсказывало, что разговор с ним выйдет приятнее, чем с Рейчел. Может, все дело было в полноте – такие люди, как и женщины, априори отчего-то воспринимаются мозгом более безобидными. Ложный импульс. Но Вейганд решил попробовать.
– Здравствуй?
Говорить даже такие элементарные вещи по-английски было тяжело. Вейганд обычно прогуливал уроки по нему, сбегая в соседнее училище на лекции по живописи, а потом отрабатывал пропуски перетаскиванием пособий или подшиванием учительских бумаг. Ну, или беседами обо всем на свете, кроме языка. Преподавателю нравились ацтекские легенды, а Вейганду не нравилось учиться. И как прекрасно, что они вовремя нашли в двух этих фактах точку соприкосновения.
Ну, теперь уже, конечно, не так прекрасно. Хотелось бы Вейганду связать больше двух слов.
Парень, смахнув упавшие на лоб кудри, тут же подскочил, и руки его с отчетливо бросающейся в глаза нервозностью оказались за спиной. Вейганд заставил себя не ухмыльнуться.
– Это «Королек – птичка певчая»? – спросил он по-немецки в полной уверенности, что его не поймут, и незаметно шагнул вперед.
– Нет, – ответил парень ему отчего-то по-французски и, опасливо отступая, врезался широкими голенями в твердую окантовку кресла.
Бегающий взгляд его черных глаз дал ясно понять, что дальнейшие попытки приблизиться выйдут боком. Так что Вейганд, показательно отступив, постарался открыть ларчик иным способом.
– Я смотрел сериал по ней. Мне понравилось. Книга такая же интересная?
Он ни черта не смотрел. Ну ладно, две с половиной серии. Потом сайт порекомендовал историческую драму, а дальше – как в тумане. И все же конской длительности турецких сериалов было достаточно, чтобы прикинуться экспертом.
– Да, очень. – Парень широко улыбнулся и перестал вдавливаться в мебель. – Хотя без Бурака Озчивита перед глазами не так… увлекательно.
– Удивлен, что ты назвал его, а не главную героиню.
– Ну… я…
– Можешь не оправдываться. Я понимаю.
Вейганд улыбнулся в ответ, делая новый осторожный шаг навстречу, и чуть наклонил голову вбок. Парень не двинулся, но тоже склонил голову, перенимая эту неясную ему игру. Заметно потеплевший в интонациях разговор продолжился на все том же неясном суржике.
– Так… на каком языке книга? Я хотел бы позже одолжить ее у тебя.
– Тебе повезло. Она на немецком. Хотел подтянуть язык.
Парень снова улыбнулся и, стоило Вейганду оказаться рядом, с готовностью протянул ему цветастую книгу. Пришлось сделать вид, что та в действительности ему интересна.
– А откуда ты знаешь французский?
– О, знаю – слишком громкое слово, – усмехнулся Вейганд, перелистывая самодельную закладку с неумелым наброском портрета какой-то женщины. – Я в нем как собака – все понимаю, но в ответ только гавкнуть могу.
Парень звонко рассмеялся, а после, театрально ойкнув, с наигранной мужественностью протянул пухлую ладонь и представился. Так Вейганд узнал, что только что, оказывается, пытался перепроверить свои скромные познания в психологии на двоюродном брате.