Вейганд едва успел оглянуться. Фуршет остался позади. Подобравшиеся снобы глядели то на распинающийся оркестр, то на ворота. Кора приветливо махнула Вейганду рукой и, поставив Лео впритык к Моргане, отошла за водой под навес. Вольфганг скептично обмахивался брошюркой. Остановившийся неподалеку от матери Рональд недовольным взглядом сверлил кудрявый затылок Франциска. Застывшие официанты, издали так ярко выделяющиеся своей пингвиньей формой, сделались похожими на статуи. Мерно расхаживала между компаниями графиня Саффолк.
– Первой поедет королева, – шепнул Франциск, снова дергая Вейганда за рукав. – Потом, может, принц Уильям.
– Или Гарри, – без энтузиазма добавила Эмили. – А если он, то там и Меган. Помяни мое слово – эта стерва его до добра не доведет.
– Твои слова да Ее Величеству бы в уши, – саркастически отметил Вейганд, проигнорировав раздавшееся следом фырканье.
Солнце вовсю палило над трибунами. В едином порыве поднявшиеся люди шепотом проговаривали последние куплеты гимна. Ворота начинали медленно разъезжаться.
Вейганд почувствовал, как крохотная капля пота расплавленным воском сигает вниз по спине. На макушку словно светила дешевая лампочка – желтая такая, какая нагревается, как сковорода на плите. Во рту сделалось сухо. В грудине отчего-то заныло, будто от волнения или резкого торможения. Вейганд передернул плечами и, не выдержав, снова ненадолго обернулся.
Эмили тут же толкнула его в плечо. Впереди, оседлав четверку пегих лошадей, гренадеры чинно вывозили черную лакированную карету. На фоне золотисто-желтого подбоя крохотная фигура наряженной в ярко-пунцовый костюм Елизаветы смотрелась почти комично. Сидящий рядом Чарльз первым поднял упакованную в лоснящуюся белую перчатку руку и аккуратно помахал. Толпа взревела. А Вейганд только и мог думать о том, что измученный болезнью силуэт Морганы чернел теперь под навесом.
– Я же говорила, Меган будет с ним! – стала цыкать ему на ухо Эмили.
Вейганд вперил пустой, рыбий взгляд в карету. Солнце яростно блестело на лакировке. В грудине теперь не ныло. Екало. Лампа над макушкой грелась все сильнее. Капли пота собирались в ручейки.
Что-то было не так. Что-то он упустил. Что-то…
– Ты только погляди на нее! – все продолжала бухтеть Эмили, но притворная улыбка не сходила с ее губ. – Сидит и машет, как будто не с нее началось вырождение монархии.
Он перегрелся? Нет. Слишком хорошо работала голова. Вейганд взглянул на королеву. Брошь на пунцовой ткани переливалась, словно снег под декабрьским солнцем. Цилиндр Чарльза из-за отсветов походил на стеклянный. Топот лошадиных ног становился все ближе. Рев толпы усиливался.
Вейганд метнул взгляд на Меган. Плотно прилизанные волосы, натянутая фаянсовая улыбка. Ничего. На ней беспрерывно крутящиеся шестеренки застывали, точно ржавые. Тогда Вейганд посмотрел на Гарри. Военный камзол блестел аксельбантом, перчатки белели, как и у Чарльза. Рыжие волосы походили на бушующее пламя.
Сердце екнуло. Шестеренки прокурились последний раз и окончательно замерли.
Моргана стояла под навесом. Кора стояла там же.
Тогда кто стоял рядом с Лео?
Карета была совсем близко – Вейганд мог протянуть руку и коснуться крупа лошадей. Но вместо этого чуть не свернул себе шею в яростной попытке обернуться. И снова Эмили – скорее по инерции – схватила его за руку, не давая портить кадр.
– Я думаю, ты с ней строга, – сказал Франциск, и только потому Вейганд понял, что прошло всего несколько секунд. – К Кейт тоже так относились первое время. А теперь что? Спят и видят, когда она станет королевой.
– Она англичанка! – запротестовала Эмили. – Это как сравнивать трамвайную ручку с…
Она продолжила, но Вейганд уже не слышал. К тому времени он вообще ничего не слышал. Потому что новая попытка обернуться оказалась успешной. Потому что он наконец увидел, что рядом с Лео стоит Рональд.
Он что-то ему сказал. А потом махнул рукой, как бы невзначай указывая на дорожку. Вейганд увидел, как выгибается его рот, как звучит последнее слово в предложении, приведшем наивного мальчишку в восторг.