Это не было похоже на то, что он делал до этого. Вейганд знал, как поступить с Освином или Фредериком – информацию о них он накапливал медленно, но верно, имел возможность хоть в последний момент, но выстроить добротный план. Нынешний же представлялся ему крайне ненадежным – все в нем упиралось в везение, в удачно подловленный момент. Да и между банальной подставой и убийством лежала гигантская пропасть.
Трусил ли он? Разве что немного. Мысль решить все иначе, еще покопаться в грязном белье этой семьи, обнаружить менее радикальный способ, изредка проскальзывала в голове Вейганда, но он быстро ее отметал. После произошедшего он не мог допустить, чтобы такой ублюдок как Рональд продолжил разгуливать безо всякого наказания. И, поймав себя на этом, еще раз убедился в правильности слов отца – полнолуние было все ближе, и его собственное безумие крепло все больше.
Луна и впрямь была полной. Бледный диск мерцал среди клубящихся тяжеловесных туч на угрюмо-синем небе. К ночи чернеющий силуэт леса все чаще накрывали вспышки накатывающей грозы. Небесный рокот мешался с шипением беснующего моря, и Вейганду казалось, будто он стоит на палубе корабля, а не на садовом балконе.
В воздухе терпко пахло влажностью, древесиной и землей. Под футболку задувал порывистый колючий ветер. Морозец колол пальцы. Но Вейганд все равно не уходил, вглядываясь в яркие отсветы далеких молний. Через час или около того гроза доберется до них. А еще раньше польет шквальной ливень.
Самая подходящая погода для убийств. Агата Кристи, подумалось, пришла бы в восторг от такой атмосферы.
– Мы уезжаем послезавтра, – раздался приглушенный громом голос из зала. – Не спорь с этим, пожалуйста. Больше не имеет смысла здесь оставаться.
– Я думал, вы ждете, пока умрет Моргана, – глухо выдал Вейганд, так и не обернувшись на отца. Небо снова прорезала извилистая вспышка, и сад осветился, как днем.
– Нет. Все приехали, чтобы поглядеть на Рейчел с Рональдом. Мне казалось, ты это понял. Это был… семейный цирк. Но все животные в таких местах рано или поздно сходят с ума от неволи.
Пауза затянулась. Вольфганг подошел ближе, нашарил по карманам пачку сигарет и закурил. Сизый дымок медленно плыл вверх и терялся среди облаков. Вейганд мельком посмотрел время на наручных часах отца. До десяти оставалось примерно с полчаса.
– На кого ты ставил? – спросил он, снова обращаясь в лесу.
– На Рейчел. Стыдно признавать, конечно. Но я был уверен, раз она пыталась убить меня, то и Рона попытается. А еще отец думал, что она достойнее.
– Он знал? – Вейганд одним лишь подбородком указал на белеющий шрам.
– Наверное. – Вольфганг помолчал и несколько раз глубоко затянулся. – По крайней мере, практически сразу после случившегося он отправил меня в лучший пансионат, который только смог найти. А потом вручил билет на поезд под Ла-Маншем и сказал попытать счастье в Европе. Думаю, он хотел… обезопасить меня. Или я просто хочу в это верить.
Даже в полутьме Вейганд увидел, какой печалью наполнился его взгляд. Вольфганг любил Кроноса, хотя тот совершенно не был того достоин. И, быть может, он даже это понимал. И именно потому изо всех сил пытался сделаться для Вейганда идеальным отцом. Стоило признать – получалось у него хорошо.
– Он любил ее больше, чем всех остальных, – продолжил Вольфганг. Красно-оранжевое кольцо сигареты потухло в лошадиной гриве. – Может, его любовь и сделала ее такой. Я не знаю. Он хотел, чтобы она не чувствовала себя обделенной, но выходило скверно. Мать ее из-за этого терпеть не могла. Ей казалось, что папа должен уделять время только наследнику, а остальные так, на крайний случай.
Вольфганг яростно хмыкнул. Вейганд вперил взгляд в черное полотно леса. Он все еще ненавидел Рейчел так же жгуче, как и Рональда, но… Но он, кажется, понял ее. Понял безумие, зерно которого она заронила в этой семье. Вот только само зерно это дала ей не природа, не гены, как он был уверен, а Моргана. Вейганд знал, каково это – из кожи вон лезть, чтобы заслужить хотя бы каплю внимания, кроху любви самого близкого для тебя человека. И все, что делала Рейчел, сводилось именно к этому – доказать матери, что она тоже достойна, что и ее стоит уважать, что она ровня ее обожаемому Рональду. Для нее титул был тем же, чем для Вейганда была та пресловутая попытка самоубийства. Последним шансом.