35
Сквозь фиолетово-синюю листву, прогоняя последний морок сна, пронесся оглушительный вопль банши. Вейганд заворочался, ткнулся лицом в подушку и постарался зажать уши, но крик все не стихал. Проснувшийся Лео соскочил со своей кровати и, едва не запутавшись в собственных пижамных штанах, стал испуганно тыкать ему под ребра. Кора, сев, сонно вглядывалась в дребезжащую полоску света под дверью.
Шум в коридоре нарастал. Казалось, целое полчище слонов несется к водопою. А потом дверь вдруг распахнулась, и взъерошенный Вольфганг лязгающим голосом сообщил:
– Рональд умер. – Беглый взгляд его побагровевших глаз споткнулся о Лео. Тон потеплел. – Не подходите к его комнате. Мало ли.
Дверь захлопнулась. Окончательно проснувшийся Вейганд вскочил, быстро натянул футболку и выпорхнул в коридор вслед за отцом. Кора даже пискнуть не успела, так и оставшись на постели вместе с сыном.
– Кто его нашел? – запыхавшись, спросил Вейганд, поймав Вольфганга за рукав.
Двери комнаты Рональда были открыты настежь. Обескураженный Ховард голосом робота отдавал приказы прислуге, но та все равно толпилась в проходе, словно хотела сполна насладиться этим диковинным шоу. Рональд лежал в такой же позе, в какой застыл перед уходом Вейганда. При свете дня кожа его окончательно сделалась зеленой, губы посинели. Одиноко блестел принесенный Прией бокал.
– Горничная, – ответил Вольфганг, предупредительно выставляя руку, чтобы он не смел идти дальше. – Пошла относить ему завтрак и нашла… это.
Вейганд перевел взгляд ниже. И впрямь, у самых дверей горкой лежала битая посуда, мерцала рябь на чайной луже, укатившиеся по разным углам конфеты походили на рассыпавшиеся бусы.
– Уходите, – громко повторил Ховард, готовый вот-вот замахнуться на самую любопытную горничную. – Нечего глазеть. Это был обычный сердечный приступ. Займитесь своими делами. Анхела! Почему я должен разбираться с твоими обязанностями?!
Бледная тень экономки только обессиленно всплеснула руками. Громовой голос Ховарда напомнил Вейганду первый день. Тогда, кажется, он сравнил дворецкого с Зевсом. И теперь, всклоченный и злой, он походил на него во сто крат больше.
– Сердечный приступ, – одними губами повторил дрожащий от неописуемого восторга Вейганд. Вольфганг встрепенулся и бросил на него настороженный взгляд.
– Помощь нужна?
Вопрос его лишь на мгновение показался странным. Вейганд нахмурился, а потом вспомнил о кульке, что остался запрятанным под постель. Ему бы минутку, чтобы выскользнуть в ход…
– Отвлеки их, мне надо… – Он оглянулся на гобелен. – Потом скажу.
– Не скажешь. Меньше знаю, крепче сплю.
Вольфганг кивнул, дождался, пока он снова вернется и тут же, гаркнув даже громче Ховарда, зашагал к дверям. Прислуга потупилась, не готовая противостоять члену семьи, и с недовольным бурчанием разбрелась, когда Вольфганг, махнув Анхеле и Ховарду, показательно закрыл комнату Рональда изнутри.
Вейганд бегом спустился по ступеням. Ни холод, ни дрожь в ногах не мешали ему в ту минуту. Он пулей вылетел в тоннель, натянув на нос прежнюю маску, перчаткой снял с веревки крысу и за хвост выкинул ее подальше в общий могильник. Протертая склянка отправилась туда же. А перчатки, маска, платки и веревка скрылись вдали от поляны Освина за некрупным, но глубоким пластом дерна, аккуратно поддетого разбитой бутылкой.
Этим стоило заняться вчера, но Вейганд был так изможден дневным ожиданием и пришедшей на смену эйфории нервозностью, что оставил все проблемы будущему себе. И вот теперь, дозваниваясь до отца, чтобы он вновь проследил за коридором, Вейганда надеялся, что к моменту вскрытия Рональд уже и сам начнет подгнивать. А если так, то, быть может, наличие трупного яда спишут именно на это. А если даже и нет, кто станет искать нужную крысу в секретном проходе? Кто об этом проходе узнает-то?
Муки совести не терзали его. Пожалуй, от этого должно было быть грустно, но Вейганд испытывал только облегчение. Он и так настрадался по вине этого человека, хуже было бы, стань он по нему скорбеть. Рональд попытался убить его дважды – в утробе и здесь, в замке, когда понял, что Кора может заручиться его поддержкой.
Он нападал только на слабых. Он никогда не умел интриговать. Он ярко помнил, как обошлась с ним его сестра, из месяца в месяц постепенно уничтожая его иммунитет. А Вейганда отравили глупым способом, добавив в конфеты слишком крупную дозу мышьяка. В конфеты… В «Моцарткугель». Такие же, какие всегда ел Рональд.