– У них есть ордер, – буркнула Рейчел. – Ховард сказал. Стервятники… Будьте уверены, что уже завтра фотографии комнат будут в той захудалой местной газетенке.
– Тебе-то какое дело?
Вольфганг одарил ее недобрым взглядом. Рейчел аж приосанилась. Лицо ее, еще местами коричневатое от не сошедших ссадин, засветилось изнутри.
– Это ведь теперь мой замок. Я не хочу, чтобы всякий сброд обсуждал мою мебель.
– Не беспокойтесь, большую часть времени они будут обсуждать вашу роль в смерти экс-графа.
Кора расплылась в обаятельной улыбке, эффектно перелистывая страницу. Вольфганг весело хмыкнул одновременно с Вейгандом. А потом хмыкнул еще кое-кто. Дверь снова хлопнула.
Суровый Ховард, облив инспектора последней дозой презрения, остановился параллельно Анхеле с таким видом, будто в любой момент был готов схватиться за кочергу у камина и проломить Гранту его непутевую голову. Тот же, откинув полы серого плаща, глядел на всех тяжелым, испытывающим взглядом, словно ждал, пока кто-то не выдержит не признается в содеянном. Но все молчали. И только Франциск что-то шептал сквозь сон на французском. Кажется – Вейганд не мог разобрать до конца, – он хвалил свою лошадь за выигранный конкур.
– Все собрались? – хмуро уточнил Грант, и взгляд его завис на Вольфганге. Вероятно, именно его он мысленно назначил хозяином замка. И Рейчел, думалось Вейганду, была вне себя от этого.
– Все, кроме Леди Грипгор, – ответила за трясущегося от злости Ховарда Анхела. – И нет, мистер Грант, вы не можете переговорить с ней после.
– Знаю. Мистер Батлер сказал мне, что она… э-э… больна. – Инспектор махнул рукой и снова откинул стегнувший его по голеням подол плаща. – Это и не нужно. Переговорить я хочу с вами.
Он еще раз обвел всех тяжелым взглядом, а после сунул руку к внутреннему карману. Свернутые в трубочку листы тут же привлекли всеобщее внимание. Грант, казалось, пришел от этого в восторг. До этого интерес собравшихся к нему был крайне скуден.
– Думаю, вы все поняли, что собрал я вас по поводу смерти вашего… э-э… По поводу смерти графа Аксбриджа. Убийства графа Аксбриджа, точнее.
– Он умер от сердечного приступа, мистер Грант, – беспристрастно отметила Рейчел, переложив ногу на ногу. – Болезнь, конечно, ужасная, но убийством это называться недостойно.
– В том-то и дело, леди… э-э… миссис Грипгор. Граф Аксбридж умер не от сердечного приступа.
Воцарилось долгое молчание. Вольфганг наконец прекратил нарезать круги и замер, прислонившись бедром к вензелям диванной спинке. Кора отняла книгу от лица и снова чуть пихнула Вейганда, чтобы тот прекратил строить из себя каменную статую. Эмили аккуратно качнулась. Ховард побелел еще больше и явно намеревался спорить.
Но вместо этого заговорил, очнувшись, Франциск. И голос его звучал шелестом ветвей под легким ветерком.
– Что? Но это… это неправда. Врачи сказали, что у него сердце остановилось. Он болел. Много болел. Ничего удивительного – так они сказали. Если не вчера, то через год…
Он шумно сглотнул и беспомощно поглядел на Эмили и окоченевшего Вейганда. Тот нашел в себе силы только пожать плечами и крепче вцепился в руку севшей Коры. Эмили же странно покачала головой, точно знала, к чему все идет.
– Сэр… э-э, лорд Грипгор, у графа Аксбриджа и впрямь остановилось сердце, но смысл здесь в том, от чего оно это сделало. И нет, не от болезни. Это была… – Грант с громким хрустом тряхнул бумагами и стал остервенело шелестеть страницами. Рассеянный взгляд его бегал от строчки к строчке. – Так-так, мышьяк, незначительная доза кадаверина, но это естественно после стольких часов… А, вот, синильная кислота. Сердце вашего отца остановилось, потому что вместе с бренди кто-то отправил ему ядовитый презент.
Он победно хрустнул бумагой второй раз и поглядел на всех так, словно следом должны были раздаться овации его метко выбранному определению. Но тишина только усилилась, стала какой-то… гудящей. Словно в воздухе повис гул сотен тысяч мыслей, в ту минуту одновременно роящихся в каждой из голов.
Вейганд посмотрел на Кору. Взгляды их встретились, как две схлестнувшиеся шпаги. Он был уверен, что вот-вот раздастся звон, но вместо него… По голове обухом ударила внезапное, странное в сложившейся ситуации осознание. Кора не подозревала его. Она сама переживала. В той же степени, что и он. И удивлена была так же.