Он неведомым образом поглядел на всех одновременно так, что не съежиться не получилось. Вейганд узнал это лицо – бледное и жесткое, яростное, какое бывало у Вольфганга в комнате Освина и в тот день с Рейчел. Такое, какое, вероятно, бывало у него каждый день до их встречи.
Вейганд посмотрел на остальных. Кора и Франциск кивнули с готовностью. Эмили лишь на мгновение замялась, но все же покачала головой, глядя инспектору прямо в глаза. Анхела тоже шевельнулась, но тут же замерла под испепеляющим взглядом Ховарда. Рейчел перекосилась в лице, так и не найдя слов.
– Первый случай был несколько лет назад, – продолжил Вольфганг. – И тоже с конфетами. Вы проверили те, что были у Рональда? Я видел фужер вчера. Наверняка в конфетах мышьяк. Рейчел так и делала. Травила его постепенно, чтобы потом нельзя был найти следов. Вы можете запросить бумаги в местной клинике. Там есть подтверждения обоих этих случаев. К сожалению, в полицейском участке таковых не отыщется. Маркиза постаралась. – Он зло усмехнулся. – Так что давайте, инспектор, надевайте на нее наручники и вперед. Все здесь должны уже переправляться через Ла-Манш, а не ждать, пока следствие доберется до очевидного.
Он выпрямился и сложил руки на груди, точно всеми силами старался показать, что вне зависимости от решения Гранта под Ла-Маншем они все же проедут. Воцарилась новая недолгая тишина. А потом инспектор Грант сказал:
– Я все равно должен опросить всех. – Он внимательно поглядел на бледную Рейчел. – Начнем с вас, леди Грипгор. А потом, э-э…
– Я, – проговорил Вольфганг, – потом я. Это будет честно. А теперь отпустите детей по комнатам, Грант. Имейте совесть. У мальчика отец умер, незачем ему это выслушивать.
Грант помялся, но все же согласно покачал головой, предупредив, что во время обыска в комнаты все же лучше не ходить. Вейганд поднялся первым и так резво, что едва не снес коленом журнальный столик. Кора схватила его за руку, чтобы не наделал глупостей, и пропустила вперед пошатывающегося Франциска с придерживающей его за плечи Эмили. Анхела вышла следом, обещая принести чаю для успокоения. Ховард заявил, что не сдвинется с места и проследит, чтобы Грант не позволял себе лишнего.
– Потом вы, молодой человек, – бросил инспектор, и Вейганду пришлось обернуться у самых дверей. – Расскажите про отравление.
Он что-то пискнул. На секунду та паникерская часть его сознания считала слова Гранта совершенно иначе. Сердце больно стукнулось о грудину и провалилось куда-то в ноги. И только вид Вольфганга сберег Вейганда от падения ничком. Он глядел на него так, словно все прекрасно понимал. Словно предложение его имело куда больший смысл, нежели банальная честность. Он давал ему время.
Двери гостиной захлопнулись. Вейганд снова оказался в вакууме замка, обдуваемый колючим ветром. Тучи только сгустились. Вдали что-то ухало. Еще немного, и должна была разразиться гроза. Такая же, какая была в день смерти Рональда.
Вейганд вперил рыбий взгляд в распахнутые двери. Ветер трепал его по бледным щекам. Остро пахло травой и озоном, как в поле. Земля постепенно начинала уплывать из-под ног. Ему надо было что-то придумать. Что-то очевидное. Что-то…
Он же был там. Приносил бокал. Отпечатков нет, но есть Прия. Прия… Там была Прия. Это могло бы…
– Вейганд! – Кора больно щелкнула его по щеке. – Посмотри на меня. Ты знаешь, что скажешь?
Они стояли в зале между вестибюлем и столовой. Франциск ютился в оставленном с праздника кресле и медленно потягивал принесенный Анхелой чай. Вертящаяся рядом Эмили то и дело незаметно капала в него из своего бокала с ликером для большего эффекта. Сама же Анхела вернулась к дверям гостиной, чтобы составить компанию напружиненному Вольфгангу. Тот отказался идти следом за сыном, повторив то, что уже однажды сказал ему – чем меньше он знает, тем лучше.
– Понятия не имею, – честно признался Вейганд. – Я ведь вышел тогда, вечером. Помог Прие отнести бокал. Я был… Я был там, Кора. Но он еще был жив.
Он шумно сглотнул, едва сумев выговорить последнее предложение. Кора и так знала, что он причастен. Полагала, что Вейганд был последним, кто видел Рональда живым. Однако ей и дела не было до того, виновен ли он на самом деле. Для нее ответ в любом случае был один – нет. Даже если бы Вейганд убил Рональда собственноручно, он бы не изменился.