– Пусть сначала придет, а потом уже решу, – уклончиво ответил Вейганд, все еще завороженный картиной. Хотел бы он иметь столько денег, чтобы обзавестись настолько качественной копией.
Ховард вежливо кивнул и удалился, напоследок обратив внимание Вейганда на дверь в уборную. О том, что она вообще есть и нужна, успелось сто раз забыться, а потому пришлось потратить с две минуты на то, чтобы отыскать в скопище вещей органайзер со скромным набором и расставить его в не менее крупной и мрачной ванной, пристроенной, если судить по состоянию и виду техники, крайне недавно.
К моменту, когда Вейганд закончил с поисками стакана под бритву и щетку, комната его уже не пустовала. У приоткрытых дверей стояла тележка, какую обычно возят горничные в гостиницах, а у кровати с несоразмерно огромным покрывалом возилась смуглая девушка.
– Помочь? – спросил Вейганд, предупредительно стукнув о косяк костяшками, чтобы не напугать.
– Нет, спасибо.
Девушка натянуто улыбнулась и предприняла третью попытку уложить покрывало на постель. Она даже не могла его нормально встряхнуть, чтобы оно само улеглось – настолько то было крупным. Вейганд еще с пару секунд понаблюдал за ее тщетными стараниями и все же отлип стены.
– Вам запрещено помогать, – устало проговорила горничная, когда он взялся за противоположный ей край покрывала. – Анхела сделает мне выговор, если увидит.
– Но ее здесь нет, – справедливо заметил Вейганд и постарался достоверно перенять улыбку. – А Анхела – это экономка? Или как вы их здесь называете… домоправительница?
– Экономка. Хотя Анхела такая старая, что второе подошло бы ей больше. Она тут работала, когда еще динозавры по земле ходили, а королеву только короновали.
Она тихо рассмеялась вслед за Вейгандом, радующимся, что у него это получилось вполне по-человечески. Вначале, кого бы он здесь ни встретил, лучше натянуть на себя маску дружелюбия, иначе его чертова безразличная холодность начнет войну раньше, чем он ее предполагал.
– У вас странный акцент, – проговорила горничная, когда он взялся помогать ей с шелковыми наволочками. – Вы друг Франциска из Европы?
– Тебе не сказали? Хотя ладно, тут никому не сказали. Прости, что прямо не отвечаю, просто это уже третий подобный разговор за сегодня. Я приехал с Вольфгангом, он мой… ну, отец.
Вейганд приветливо протянул руку и представился, чтобы разговор перестал быть таким сбивчивым и наконец вышел на нужный уровень. Что-то подсказывало, что будет полезно заиметь в приятелях кого-то их прислуги. Ховард и эта неясная Анхела вряд ли окажутся хоть чуточку полезными, а вот их подчиненные – более чем.
– А еще ты можешь звать меня на «ты», – улыбнулся Вейганд, когда горничная представилась в ответ. – А то жуть как некомфортно. Этот ваш Ховард вообще на «сэр» ко мне обращается – каждый раз передергивает.
– Здесь так принято. Меня однажды чуть не уволили за то, что в разговоре с Анхелой назвала Фредерика по имени, а не «его светлость» или вроде того.
Прия тихо хохотнула и стала протирать каминную полку, все смущенно поглядывая в сторону усевшегося на банкетку Вейганда. Может, ее смутил его откровенно изучающий взгляд, но все-таки Вейганд был уверен, что, как и Франциску недавно, он просто ей понравился. Он прекрасно знал, что вид его отчего-то способен вызывать такой эффект, хотя и не понимал причины. Но это было весьма… кстати. И особенно пригождалось во времена беспощадных пересдач всевозможных экзаменов и контрольных.
Потратив изрядное количество времени на составление нового предложения из лоскутов, так и не сумевший найти замену немецкому выражению Вейганд осторожно уточнил:
– А кто такой Фредерик? Я просто только приехал и не всех еще знаю. Минут двадцать назад с каким-то парнем познакомился, а он – wie sich herausstellte – мой двоюродный брат. До сих пор отойти не могу.
Он сделал ставку на то, что такая человеческая, пусть и в сотню раз преувеличенная реакция не сможет не пробить. Не прогадал. Прия понимающе усмехнулась и продолжила с прежним настроем человека, которому очень долго не давали высказаться:
– Фредерик – один из миллиона детей Морганы. Ну, ее-то ты наверняка знаешь. В общем, приехал сюда с два года назад и теперь строит из себя любящего сынка. Надменный придурок.
Выходит, бабушку его звали Моргана. Весьма симпатичное имя. Как и Фредерик, впрочем. Что-что, а выбирать здесь имена умели. Какое горе, что на этом все найденные Вейгандом плюсы заканчивались.