– Прости, что не дождался тебя в библиотеке, мне пришлось… Ну, знаешь, идти на ковер. Оказалось, что нельзя привозить в замок незаконных детей накануне «летнего периода». Очередной пункт в семейном уставе, который я не удосужился прочитать.
Вейганд тихо усмехнулся. Вольфганг в ехидстве своем нравился ему много больше, чем в наматывании соплей на кулак и ненужных извинениях. Или все-таки нужных… Черт их разберет. Перед Вейгандом редко извинялись, и он искренне думал, что ничего бы не потерял, спусти Вольфганг эту ситуацию на тормоза. Простых «привет» и «держи кредитку» тоже хватило бы, чтобы выйти на этот уровень общения.
– Что нового за это время произошло?
– Я познакомился с кузеном, – с очевидным упреком ответил Вейганд, убирая блокнот под скопище подушек. – Еще узнал, что есть кузина. И как минимум три дяди. Узнал, что бабушку зовут Моргана. Ну, базовая информация, которую мне никто не сообщил.
Вольфганг ожидаемо потупился, не зная, как оправдаться. Вейганд закатил глаза. Все было бы много проще, выкати он таблицу с родословной и кратким эссе на каждого из родственников.
– Что-нибудь еще есть? Прочие внебрачные дети, которые тоже скоро подъедут?
– Нет, это все. Ты познакомился только с Франциском? Черт… Я должен – и обязательно это сделаю – представить тебя всем до ужина, чтобы не было лишней неловкости.
Вольфганг запнулся. Только поумеривший в своем раздражении Вейганд снова нахохлился и протяжно уточнил:
– Но?
– Но я должен отвести тебя к матери. Немедленно.
Вольфганг, вставая, показательно развел руками. Вот значит, от кого тут поочередно получали нагоняй сегодня. Сначала, очевидно, был Ховард, имевший несчастье первым доложить о ситуации и схлопотавший большую часть негодования. После – Вольфганг, так нагло и быстро исчезнувший с оговоренного места и вернувшийся с явственной нервозностью. Теперь пора Вейганда.
И все же как неудачно, однако, выбрала Моргана время. Вейганд, если не прикусит язык во имя своей пока бесплотной миссии, обратится в сущего дьявола и в считанные мгновения окажется на улице.
– Ссаными тряпками меня погонят куда раньше, чем я ожидал, – вздохнул он, тяжело поднимаясь. – Ладно. Мне нужно ей кланяться или вроде того? Если да, то книксен или реверанс?
– Ничего из этого. Просто уважительно кивни. И если потребуется – обращайся к ней «леди Грипгор». Идем. Она ждет в зимнем саду.
– У вас там приемная, что ли? Франциска его отец туда же через дворецкого вызывал. Или цветы обязательно нужно сторожить, вот они посменно и работают?
– Они там вместе.
– А, ясно, граф постепенно перенимает привычки. Наследник же. Что? Да, об этом мне тоже рассказали, представь себе.
Они ненадолго замерли посреди вестибюля. Вейганд в который раз закатил глаза, а Вольфганг, украдкой вздохнув, примирительно уложил ладонь на дрогнувшее от неожиданности плечо и как можно спокойней проговорил:
– Я понимаю твое недовольство, но впредь, если захочешь узнать еще что-нибудь о семье – просто зайди на «Википедию».
– И что я там полезного прочту? Что какому-нибудь вашему четырежды прадеду за битву при… не знаю, при Ватерлоо дали медальку и замок в нагрузку. – Вейганд, заметив неподдельное удивление в глазах Вольфганга впервые за день искренне рассмеялся. – Что? Я угадал? Серьезно? Боже, какая английская банальщина. Хуже только наши сбежавшие в Аргентину деды.
Вольфганг ничего не ответил, а Вейганд не нашел в себе желания продолжать язвить. Тема себя исчерпала.
За дальней дверью вестибюля обнаружилась новая полупустая комната, тоже сплошь увитая проходами. Один из них, как помнилось Вейганду, должен был вести в гостиную, а другие четыре делили между собой главный зал и зимний сад с застекленным куполом, бросающим причудливые тени-вензеля на аккуратные дорожки вдоль разноцветного буйства. Посредине, будто реквизит для сцены с главным злодеем фильма, стоял опоясанный двумя массивными и явственно выбивающимися из истинно природного окружения креслами стол с изящным горшком каких-то цветов, издали похожих на крупные куски лоснящегося гудрона.