Вейганд так на них засмотрелся, не в силах отвести взгляда от переливающейся черноты, что не сразу заметил в креслах людей. Те разглядывали его так же настойчиво и беззастенчиво, как и он – цветы, однако в глазах их Вейганд не нашел и толики своего восхищения. А потому тут же, от взметнувшегося раздражения позабыв о необходимости оставлять хорошее впечатление, ответил той же наглостью.
Слева сидел граф Аксбридж, из последних сил пытающийся не дать чудовищно нависшим векам опуститься окончательно. Осунувшееся от старости и чуть перекошенное от остатков ботокса лицо его показалось Вейганду настолько отталкивающим, что едва вышло перебороть желание отступить. Аксбридж этот не выглядел карикатурным мерзавцем, да и взгляд его некогда голубых глаз помимо очевидного высокомерного презрения ничем более не выделялся, но было нечто в его рябой лоснящейся коже и седой щетине архаично пугающее, что-то, от чего сразу понимаешь, что лучше держаться подальше.
Справа, устало, но не менее нарочито величественно уложив дряблый подбородок на переплетенные пальцы, расположилась Моргана. Ее внешний вид показался Вейганду куда приятней. Хотя бы потому, что во многих чертах ее он отыскал пусть изрядно иссохшее, но все же отчетливо читающееся лицо Рейчел.
Удивительно, как контрастировала мертвенно бледная Моргана с пышущим цветом Аксбриджем. Она и глядела иначе – абсолютно равнодушно, словно на прохожего на улице, и как будто даже сквозь. Вейганду понравилось. Может, потому что он ожидал худшего. А может, потому что во взгляде этом он узнал себя.
Первым делом Вейганд, нервно оглянувшись на Вольфганга, приветственно кивнул обоим и в нетерпении стал ждать, пока кто-то заговорит. Все свои немногочисленные запасы английского он растерял при разговоре с Прией, и теперь в голове крутились только обрывочные фразы.
Вольфганг, к счастью, заговорил первым, поочередно представив всех друг другу с таким поистине актерским талантом, точно никто здесь в действительности не знал имени Вейганда, наверняка за это короткое время успевшего стать местной байкой. Но все же польза в этом была – Вейганд узнал настоящее имя Аксбриджа. Не менее замудренное, но все же полегче.
После, неловко усевшись на любезно предоставленный деревянный табурет, совсем недавно бывший подставкой для нарочито выставленных рядом цветов такого ядовито-красного цвета, что при одном только взгляде начинало рябить в глазах, Вейганд продолжил обмениваться напряженными взглядами с Рональдом, лишь вполуха слушая привычно длинный монолог-вступление Вольфганга, призывающего то ли решить дело мирно, то ли что-то другое в столь же абсурдном ключе. Вейганд не вникал и не особо-то хотел.
Больше всего его сейчас волновала та неприкрытая враждебность, что обнаружилась им за сейфом оправданной настороженности в глазах Рональда. Странно, что он так смотрел, если учесть, что нагловатый вид Вейганда, по обыкновению на первых порах воспринимающийся агрессией, всеми и всегда тут же списывался на бунтующую молодость. И все же Рональд продолжал глядеть на него так, как глядят обычно дикие звери на подошедших к их куску мяса чужаков. На долю мгновения промелькнула мысль, что Рональд каким-то магическим образом сумел узнать о плане, но Вейганд тут же ее отмел. Он и сам его еще не знал.
Брови его еще гуще сосредоточились у переносицы, когда он понял, что Рональд смотрит так и на Вольфганга. Что-то подсказало, что с Рейчел, Фредериком и Освином дела обстоят не лучше. Но отчего бы взяться такой озлобленности? Вейганд бы понял, находись Рональд хотя бы ступенью ниже на этой лестнице к наследству, но…
– Вейганд, значит…
Зачинающийся поток рассуждений прервался в одно мгновение. Вейганд сморгнул белую пленку раздражения, возникшего скорее от очередного незнания, чем от такого радушного приема, и повернулся к Моргане с той же безучастностью, что была у нее на лице.
– Приятно познакомиться, – кивнул Вейганд, переплетая пальцы у живота, чтобы было не так очевидно, и чуть подался вперед.
Он был уверен, что раппорт не сработает, но сдаваться все равно не собирался. Если есть хотя бы малейший шанс – почему бы не попробовать? «…Тот не пьет шампанское» и все такое.
– Взаимно, – сухо отозвалась Моргана, и прорезанные глубокими морщинами губы ее с почти явственным скрипом сложились в отчужденную полуулыбку. – Удивлена видеть, как мало черт матери ты унаследовал.