Стоило поразмыслить об этом на досуге. Ну, то есть в любой момент. Не в полчаса перед сном или за пятнадцатиминутную перемену в школе, не в выкроенный между бесконечным рисованием на заказ день, когда можно хотя бы из окошка свежим воздухом подышать. Удивительно. Вейганд все никак не мог привыкнуть, что отныне каждая его минута – это и есть досуг.
– Освин – тот еще сученок, малыш, – неправильно считав смятение на его лице, заговорил Фредерик, когда горошина, не поддавшись ни одной из деревянных шпаг, оказалась в руках лакея. – Не обижайся на него. А если обиделся – скажи, что он сраный жиртрест, которому никто и никогда забесплатно не даст, и он тут же расплачется, как в детстве. Да, Освин? Снова будешь наматывать сопли на кулак и жаловаться мамке. Золотые были времена – шпынял тебя, как только не лень было. А теперь страшно, вдруг раздавить меня решишь.
Он пьяно рассмеялся и, качнувшись на стуле, стал с радостной улыбкой махать кому-то в вестибюле. Освин хотел ответить, но отзвуки шагов его перебили. Вейганд, краем глаза уловив неясное удовлетворение на лице снова взявшегося за бутылку Слепого, ненадолго достал телефон и глянул на время. Десять минут как за семь. Потрясающая пунктуальность.
– Так что за бинты? – тихо спросил Вольфганг, пока холодно поздоровавшаяся со всеми Рейчел и молчком юркнувшая в столовую Эмили занимали места.
– Мой… любимый музыкант так ходит. – Вейганд заставил себя не косить взгляда, пока придумывал отмазку. Умнее было бы позаботиться об этом раньше. – Я захотел попробовать тоже. Странно выглядит?
– Нет, вполне в твоем стиле. – Вольфганг сдержанно улыбнулся и аккуратно коснулся клипс на запястье. – Просто я подумал… Ладно, ничего. Если тебе так нравится – все прекрасно.
Вейганд недоверчиво кивнул и тоже вцепился в запястья, воровато подбирая руку к животу. По-прежнему короткое, но какое-то необъяснимо важное ощущение кольнуло ему шрамы под бинтами и отозвалось недолгой тяжестью в горле. У этого тоже наверняка было название, но Вейганд его не нашел. Зато точно понял, что хотел бы, чтобы нечто подобное случилось с ним тогда, семь лет назад. Может, тогда бы поиск нужного слова и не отнимал у него столько сил.
Вейганд качнул головой. История никогда не терпит сослагательных наклонений. Пустыми предположениями о том, как бы развивалась его судьба в других обстоятельствах, он только станет травить себе душу. Пройденный этап. Лучше сосредоточиться на тех, кто так нагло лишил его этих самых обстоятельств.
Быстрым взглядом пройдясь по столовой, Вейганд задумчиво хмыкнул. Оставалось два пустых стула – тот, что прямо во главе стола, и еще один, подальше Франциска, почти на самом углу. Однако не досчитался Вейганд одной лишь Морганы.
– Все собрались? – уточнил он у Вольфганга, но крутящая кольца на пальцах Эмили рядом ответила быстрее:
– Коры еще нет.
– А кто такая Кора?
– Это жена…
Она не успела договорить, подскакивая вслед за остальными. Вейганд, повинуясь порыву, тоже нехотя встал, хотя входящую Моргану и успел разглядеть самым последним.
Она чопорно прошествовала вдоль всей столовой, лишь единожды замедлившись, чтобы поправить Рональду сбившуюся ткань на плече, и замерла во главе стола. Вейганд в сторону процедил улыбку, чтобы не выдать взыгравшего в нем веселья. Так, с этим величественным видом и по-хозяйски упертыми в стол ладонями, она еще больше походила на самопровозглашенную диктаторшу. И в таком случае Вейганд был шпионом.
Веселиться тут же перехотелось, стоило осмотревшей все прочие места Моргане вцепиться взглядом в него. Вейганд послушно выпрямился, не желая напарываться на новый конфликт, и на всякий случай стал смотреть в стену, чтобы интересом своим не провоцировать еще больше. Нужно помнить, что он все еще белая ворона и каждое его действие неминуемо привлечет удвоенное внимание.
– Где? – только и спросила Моргана у вынырнувшего из крохотного прохода рядом с галереей Ховарда, подбородком указывая на по-прежнему пустое место.
– Не могу знать.
Ховард быстро оглядел мелькнувшую в вестибюле Анхелу. Вернее, Вейганд только предположил, что это она, когда из всех деталей мозг его уловил лишь очевидную старость и характерный для прислуги наряд.
– Ты ее не предупредил? – раздраженно продолжила Моргана, точно бы и не замечала замерших в одной позе восьмерых донельзя голодных человек.