– Боже, извини. Совсем не смотрела, куда иду.
Прия нервно поправила взъерошенные волосы свободной рукой и неловко качнулась, чуть не уронив тяжелый поднос. Вейганд инстинктивно схватился за тот двумя руками.
– Много дел? – уточнил он, придерживая чей-то завтрак, чтобы Прия смогла привести в порядок сбившуюся форму.
– Мягко сказано. За последние три часа еще ни разу не присела. Просто ужас какой-то. Поэтому и ненавижу праздники – вечно съезжаются все, кому не лень, работы прибавляется, а нас – нет.
Прия раздраженно цыкнула, ловкими движениями собирая смоляные волосы в высокий хвост, и гневно глянула куда-то в сторону зимнего сада. Вейганд понял. А потому, пропустив весьма правдоподобную сочувствующую улыбку, с готовностью предложил:
– Куда ты это несла? Давай я сам донесу, а ты хоть дух переведешь. Если это тоже не запрещено.
Он на всякий случай еще раз улыбнулся. Лично ему бы показалось это навязчивым. Но по ту сторону, вероятно, все обстояло иначе, потому что лицо Прии просияло так, что на секунду стало боязно оказаться в благодарственных объятиях. Вейганд весь внутренне съеживался, когда Вольфганг позволял себе до него дотрагиваться, и абсолютно не сомневался, что от еще более тесного контакта его просто вывернет.
– Запрещено, конечно. Здесь даже дышать запрещено.
Прия нервно оглянулась по сторонам и заговорила много быстрее:
– Но с этим ничего не будет. Ты правда меня очень выручишь. Отнеси это в сад, ладно? Ты увидишь, когда выйдешь. А сейчас мне нужно… Рейчел клялась уволить меня, если я приду хоть секундой позже, чем через пять минут.
Она одарила его бесконечно благодарным взглядом и, забыв даже попрощаться, рванула в сторону коридора. Дружелюбие Вейганда тут же померкло. Он почти слышал, как упала монетка в копилку доверия.
Вейганд и правда увидел кому именно нес завтрак, стоило только шагнуть в сторону квадриги. Сидящая вдали за небольшим стеклянным столиком Кора так отчетливо выделялась среди английской серости своими огненными волосами и изумрудным винтажным платьем, что не восхититься не получилось. Будь у него свободны руки – Вейганд обязательно бы сфотографировал ее, чтобы позже запечатлеть на полотне.
Издали он почувствовал легкий шлейф древесного аромата – на краю стола стояла позолоченная курильница, тонкой и быстро рассеивающейся струйкой сизого дымка нивелирующая удушливый запах лесной сырости и тяжелые отголоски морского бриза. Вейганд чуть замедлился, будто старался, чтобы шаги его по гравию слышны были не так сильно. Он знал, что уже привлек к себе внимание и что стесняться в движениях глупо, но… Кора читала, и раньше положенного отвлекать шумностью своею ее от этого казалось невежливым.
Вейганд аккуратно опустил поднос на стол, и звук соприкосновения стекла с латунью весьма удачно заглушил голодное бурление у него в желудке. Есть очень хотелось, а вид такого близкого и крайне аппетитного, но бессердечно недоступного завтрака только раззадорил отчаянно посылающий соответствующие сигналы мозг. Несколько джемовых пенни, сок и крупный почищенный гранат посредине – он бы наелся этим ровно на пять минут, но даже с осознанием столь очевидной истины бурление не унималось.
Вейганд не знал, стоит ли ему выкладывать еду, так что решил оставить так. И лишь после, чопорно сложив руки за спиной, как стреляный лакей, выразительно и по-немецки проговорил:
– Ваш завтрак, милая фрау.
Кора улыбнулась. Он видел это, как бы ни пыталась она после вернуть лицу былую незаинтересованность. Это было забавно. Так что Вейганд улыбнулся в ответ. Хоть раз за день – искренне.
– Я думала, что вполне еще гожусь для обращения «фройляйн».
Кора взглянула на него лишь мельком и перелистнула страницу. Все продолжала делать вид, что Вейганд ей не интересен. Было бы очень убедительно, не заговори она на его языке. Почти даже без акцента. По крайней мере не с таким ужасающим, как у Фредерика.
– У нас так уже не говорят, – вежливо уточнил Вейганд. – Это оскорбительно.
– Чудесатый народ.
Кора снова перелистнула страницу, на секунду чуть вздергивая аккуратно подведенную бровь. Вейганд, в который раз за жизнь впечатлившись удивительным умением женщин краситься так, что макияжа и не видно вовсе, смешливо парировал: