– Приятно. – Кора смешливо улыбнулась. – Но нет, не из-за этого. У меня есть… некоего рода обязанности. И с ними редко удается выделить время на столь неспешный процесс.
Теперь Вейганд видел, на что именно была направлена та разновидность радости в ее взгляде. На обязанности. Кора жалела – как жалеет ученый, чей опыт закончился полным провалом, – что не выйдет позавтракать вместе в будущем, но радовалась той причине, что могла этому помешать. И это было занятно. И запутывающе. И оттого занятно дважды.
– Так вы горничная? Или экономка. И все это время мне стоило обращаться к вам, как к Анхеле.
– О, идти с моим характером в экономки запрещено законом.
Кора парировала его смешок новой улыбкой. Вейганд знал, что теперь она точно не ответит на тот его вопрос. Не сегодня. Сейчас он на месте препарируемого, и нужно либо дожидаться, пока Кора наиграется и согласится поменяться ролями, либо узнавать обо всем окольными путями. Оба этих варианта не нравились Вейганду одинаково, но третьего дано не было.
– Видела, вы спелись с Фредериком. Занятный тандем.
Кора, артистично поведя бровью, снова потянулась к гранату. Вейганд чуть нахмурился. Он слышал в ее мягком, почасту похожем на опасное кошачье урчание голосе одновременно и упрек, и заинтересованность. Кора будто осуждала его за столь теплое общение с врагом, но вовсе не прочь была узнать его причину. Вейганд почувствовал себя пойманным перебежчиком на допросе.
– Не думаю, что слово «спелись» уместно здесь. Просто никто прочий не реагировал на его поведение, а людям вроде Фредерика всегда нужна публика. Вне стола наш с ним разговор был более чем коротким. Хотя не могу его винить. Мне показалось, что он просто куда-то спешил.
– Полагаю, что на встречу со своей давней подругой – «Cîroc».
– Предположу, что это либо алкоголь, либо что-то более…
Вейганд мимолетно, но бесконечно многозначительно дотронулся до носа. Кора тут же просияла, пусть эмоция эта и быстро скрылась за былой маской отстраненной холодности.
– Первое. Это водка. Если захотите попробовать – просто попросите Ховарда подать ее вам на вечер. Хотя вряд ли эта история знакомства будет столь романтичной, как у Фредерика.
– Могу я поинтересоваться?
– Конечно. Впредь вы наверняка услышите ее от дорогой леди Грипгор в одной из множества лекций, с которыми она обращается ко всем со своей трибуны, но… Мне даже приятно успеть первой, признаться.
Новая улыбка Коры показалась ему притягательно жестокой. Да и сама она заметно оживилась, подаваясь вперед и нарочито жеманно прикладывая растопыренную ладонь к груди. Ей будто доставляло удовольствие указывать на эту зияющую дыру в репутацию собственной же семьи.
Черт, так чья она все же жена? Может, вообще того мифического Леонарда? А тот, выходит, очередной брат, о котором ему опять – и снова – никто не сказал? Вейганд прикусил язык. Эту тему они успели оставить. И как бы ни хотелось ему вернуться, он знал, что и здесь Кора смолчит. Она играла с ним. Отныне уж точно играла. Если он догадался о пристрастиях Фредерика, то должен узнать и об этом. Сам.
– «Cîroc» – первая и большая любовь Фредерика, знаете ли, – продолжила Кора, и темп ее речи ненадолго отошел от привычной размеренности, а тон сделался до ужаса язвительным. – Он, такой молодой и окрыленный несметным богатством, любил захаживать с братьями в Махики, где она – бесконечно притягательная в своей занебесной цене – каждый раз покорно ждала его в одном из тысячи шотов. Это был бы замечательный роман, не испорть автор все самым банальным из клише. Злостная любовница. Могла ли обычная виноградная водка соревноваться с блистательным порошком?
Может, все же жена Фредерика? Вейганд повел челюстью. Не стала бы она так говорить, не будь это чем-то личным. Кора когда-то вышла за перспективного Фредерика замуж, после тот спился и сторчался, а развод повлек бы за собой огромные финансовые потери? Нет, не сходилось. Кора же сказала, что тот был молодым, когда подсел, а сейчас ему сколько? За сорок? Пожалуй, даже ближе к пятидесяти, раз он старше Вольфганга, которому едва перевалило за четвертый десяток.