Роберт. Того парня на портрете звали Роберт. Нужно будет уточнить у Коры. Может, она именно его жена. Вдова, то есть.
Тогда на каком основании ей позволили жить в доме после его смерти?
Черт.
– Звучит печально. – Вейганд нахмурился для правдоподобности. – А что именно рисовал Эдуард?
– Много чего, – с воодушевлением сказал закончивший разглядывать доверху заполненные разноцветными маркерами кубы Франциск. – Репродукция Кабанеля у тебя в комнате – его работа.
– Откуда ты знаешь? Ну… про то, что она у меня в комнате.
– Она всегда там висела, – ответила за него Эмили, задумчиво перелистывая крупный альбом на спирали. – Сколько я себя помню. Я так боялась, когда дедушка меня отчитывал, что всегда смотрела только на нее, пока он все ходил и махал руками, как Муссолини на выступлении.
– Он был настолько раздражительным?
– Нет, просто любил читать нотации. Я думаю, Эмили преувеличивает. Обычно он злился совсем по-другому – холодно говорил проблему и как змея ждал, пока я объяснюсь.
– И ты объяснялся?
– Нет, я начинал реветь, и мама меня уводила. – Франциск несколько нервно улыбнулся. – Дедушка ненавидел, когда я плачу, так что потом все повторялось. Но даже тогда он не был… Муссолини на выступлении.
– Он вел себя так, потому что ты мальчик, кретин. К тому же наследник.
Наоборот, хотелось сказать Вейганду. Эдуард вел себя с ним так, потому что не считал его достойным своего титула. Это было ясно как день. Требовательность и безразличная холодность – очевидный контраст. Разве они сами этого не видят? Ведь Рональд с Рейчел – наверняка. Иначе первый не сидел бы тогда в саду. Это тоже было очевидно. То, как поделились в свое время фракции. Партия мужа, выдвинувшая своим кандидатом единственную дочь, и партия жены, в знак приверженности обычаям поддержавшая первенца. Как жаль, что глава первой сложил свои полномочия раньше времени. Хотел бы Вейганд посмотреть, как змея кусает себя за хвост.
Следующее завихрение раздумий огорошили его самого. Ему вдруг подумалось… счел бы Эдуард его хорошим наследником? Если бы Вольфганг мог претендовать на титул, а сам он был законнорожденным. Если бы… Вейганд запнулся. Он знал, что произойдет, если начать развивать эту мысль. А потому быстро от нее избавился.
– Наследник отец, а не я. И то не точно. Мы не знаем, что в итоге решит бабушка.
От незаметно отошел на пару шагов, чтобы Франциск и закипающая Эмили остались один на один. Это их спор и лезть бесполезно. Вейганд не хотел ни подначивать их, ни мирить. А потому занял себя рассматриванием бесконечного ряда голов Аполлона и Антиноя.
– Ты единственный ребенок Рональда, а значит априори наследник. Напомнить, кто из нас виконт?
– Я же сказал…
– Это все брехня. Все прекрасно знают, что решит бабушка. Для нее с самого начала существовало только два сына. Остальные дети – лишь фоновый шум.
Эмили передернула плечами и, подхватив облюбованный альбом, порывисто зашагала в лабиринт полок. Помрачневший Франциск жалобно оглянулся на Вейганда, успевшего прихватить пару ластиков и клячек со стенда напротив.
– Не воспринимай всерьез. Ее слова – это Рейчел, а не Эмили, – подбодрил Вейганд, снова подходя к скетчбукам.
– Не понимаю, почему все так носятся с этим титулом. В современном мире он ничего не значит. В Англии полно аристократов, которые даже дома свои топить не в состоянии. Как будто приставка «граф» или «маркиз» чем-то им поможет.
– Все любят чувствовать себя важными, а когда ты граф это делается немного легче.
Франциск мило хмыкнул и кивнул. Угрюмость его быстро рассеялась, когда Вейганд впихнул ему в руки скетчбук. Подумал, что поможет. Ему обычно помогало.
– Ты один возьмешь? – спросил Франциск погодя.
– Несколько. Нужен акварельный и обычный. В разных размерах. Понятия не имею, когда еще в такие места выберусь, так что нахапаю всего, как белка.
Вейганд усмехнулся, в крупную стопочку складывая все, что успел приглядеть за время перепалки, и шагнул в сторону следующего отдела. В самом деле им руководили не столько интерес и запасливость, сколько былые опасения всего разом лишиться. Так что в шутке его была лишь доля шутки.
На мгновение исчезнувший Франциск возвратился с корзинкой и услужливо стал таскать ее вслед за Вейгандом. Первое время, пока тот выбирал наилучший из наборов акварели, он молчал, но после все же опасливо уточнил: