– Бери нужную ткань и поскорее к кассе, а то бедный Франциск и так будет не в духе после выволочки от папочки, – подбодрил он, когда привычно короткий импульс подошел к концу.
– Я… Вообще-то, я тут цвет жакета пыталась выбрать.
Эмили замялась и, якобы невзначай махнув рукой, указала сразу на два рулона. Вейганд вспомнил, что она и впрямь металась в муках выбора, когда он только подошел. А потому решил, как настоящий герой, прийти на помощь и здесь.
– Зеленый. Красный неплох и с черным круто бы смотрелся, но тебе по цветотипу такой оттенок не подходит. Был бы ближе к малиновому – идеально, а так… Любой румянец будет смотреться алкогольной сыпью.
– С чего ты взял, что я это себе делаю?
Эмили показательно скривилась, мол, ну и идиот. Вейганд напускно удивился, приложил руку к груди и горячо проговорил:
– А… Тогда прошу простить. Но мнение свое я высказал. Жду вон там.
А после широко улыбнулся и, большим пальцем ткнув себе за спину, поспешно исчез. Он и так прекрасно знал, какую ткань купит Эмили, так что предпочел заняться своей корзинкой и поисками Франциска.
Тот спокойно ждал его у кассы, но как-то подозрительно покраснел, стоило подойти ближе. Дело наверняка было в выволочке от отца, но до Вейганда пока не доходило, отчего бы ему реагировать так именно на него. Только если…
– Спихнул вину на меня?
– Что?.. Я…
Франциск так и замер, и лицо его, только-только по оттенку приблизившееся к пунцовому, начало стремительно бледнеть. Вейганд весело цыкнул и махнул рукой, вручая кассиру покупки.
– Расслабься. Если это помогло тебе отделаться от разбирательств, то все в норме. Я и так персона нон грата, чего мне еще будет?
– Папа так и сказал. – Франциск облегченно выдохнул, но бегающий взгляд его так и не переменился. – Ну, грубее, конечно, но от него и ожидать большего не надо. В общем, если что, мы тут, потому что ты захотел посмотреть на тот свой стадион.
– «Энфилд»? – подсказал Вейганд, рыская по карманам в поисках кредитки. – Лучше запомни название, а то вдруг он решит уточнить. А я ведь всегда промываю друзьям мозги, если мы волей дьявола касаемся моих любимых тем.
– Правда?
– Нет. У меня нет друзей. Но если бы были – я б только про футбол и болтал.
Вейганд снова тихо рассмеялся, краем глаза подмечая выражение крайней солидарности на лице Франциска. Еще одно ироничное совпадение – ни у кого из них не было друзей. По разным причинам, конечно, но Вейганд все равно находил это до жути забавным.
– Ты… за какую команду болеешь? – помявшись, спросил Франциск. Вейганд и рта раскрыть не успел.
– Не делай вид, что интересуешься футболом, – цыкнула Эмили, выныривая из закутка с кассой для отдела с тканями. – Для него это как китайский – даже не всегда понимает, кто в чьей команде.
– Неправда.
– Ну конечно.
Франциск насупился. Эмили забавно наморщила нос, развернулась спиной к выходу и, обращаясь уже к зашагавшему следом Вейганду, на ходу продолжила:
– Мы часто ходили с дедушкой на матчи, знаешь. Он болел за «Ливерпуль» годов эдак с семидесятых, так что вытурил этого балбеса с совместных походов сразу после празднования гола от «Манчестера». И нет, он не болел за «Манчестер». Просто перепутал майки. На двадцатой минуте второго тайма. Великолепная наблюдательность, Франц.
– Мне было пять! – Он притопнул. – Это не считается.
– Я уже с трех лет могла назвать все составы, начиная с самого основания. Выводы делай сам.
Эмили широко улыбнулась и показательно завела пакет за спину, когда поравнявшийся с ней Вейганд постарался подглядеть в ткани. Чертовски хотелось убедиться в своей правоте, но настаивать Вейганд не стал. Ему хватило другого – в том, что Эмили была любимой внучкой, он тоже оказался прав.