Вейганд вскочил, чтобы помочь, и по пути будто невзначай бросил:
– Мы с Франциском решили сходить в ваш местный островной паб на выходных. Хочешь с нами?
И тут же, не давая ей даже понять суть вопроса, потускнел и жалостливо добавил:
– О нет, я… Тебя же, наверное, Рейчел не отпустит. Прости, я не учел. Пойдем вдвоем.
Он постарался правдоподобно изобразить сожаление и уселся обратно, мельком поглядывая на закивавшего Франциска. Едва удалось подавить улыбку, когда Эмили встрепенулась и грубее положенного гаркнула:
– С чего ты взял, что я стану ее спрашивать?
– Ну… чтобы выволочки не было, – невинно уточнил Вейганд.
– Не будет. Я взрослый человек, имею право ходить, куда хочу.
– Ты уверена? Может, лучше не стоит.
– Да, Эмили, Рейчел наверняка разорется, – поддакнул Франциск, даже не понимая, какую огромную услугу этим оказывает.
– Нет! – Эмили разве что по столу не хлопнула. – Я пойду, ясно? В какой паб вы собирались?
– В тот, что у самого моста в Лондон, – процитировал Вейганд Кору и имел смелость предположить: – «Скорпион»?
– А, этот. Неплохое место. Для Англси.
Эмили кивнула и потянулась за едой. Вейганд украдкой выдохнул. Не был уверен, что сработает. Все же Эмили казалась ему более осознанной, чем Франциск, и такую банальную манипуляцию могла раскусить в два счета. Хорошо, что болезненные отношения с Рейчел не позволили. В ту минуту Вейганд как никогда был благодарен богу за то, что существуют настолько дрянные матери.
– Если тебе не нравится этот, можно было бы съездить в Бангор, – предложил Франциск, и Вейганд чуть не подавился ругательством.
– Если мы поедем в Бангор, то опять чудесным образом окажемся в Ливерпуле, – фыркнул он, надеясь, что взгляд у него не слишком убийственный.
Эмили усмехнулась и покачала головой, отламывая еще кусочек чизкейка. Вейганд, успевший словить так понравившееся в первый раз тирамису, снова выдохнул. Черт, Франциск был очень близок к его черному списку.
Еда помогла прийти в себя. Вейганд и подумать не мог, что такая незначительная встряска выбила его из колеи. Все же действительно отвык. Свободный год не пошел ему на пользу – там, в школе, он хоть как-то лавировал в социуме, но теперь терялся от мелочей и слишком уж долго судорожно вспоминал, как положено вести себя людям.
И вспомнить сейчас оказалось несколько важнее, чем отомстить. И – осознание этого вышло весьма противным – в процессе гораздо приятней. А потому Вейганд без вопросов принял предложение оставить пакеты водителю и еще немного прогуляться.
15
Вернулись они поздно. Эмили все же решила придержаться легенды и совместно с Вейгандом уговорила Франциска сходить поглядеть на «Энфилд», а после целых полчаса пешей прогулки вокруг стадиона распиналась, почему «Бундеслига» на сто очков проигрывает «Премьер-лиге». Вейганд слушал ее с полуулыбкой и даже не пытался противостоять. Было что-то… симпатичное в том, как девчонка радеет за футбол. Все, кого он знал раньше, в лучшем случае предпочитали от него отмахиваться, а в худшем – называли игрой для сальных алкоголиков на продавленных креслах. В чем-то они были правы, но обиды это не сбавляло.
Ночью полил дождь. Вообще-то, он начался, когда они проезжали Бангор, но с каждым новым километром накрапывания его трансформировались в сплошной шквал водной стены. Ожидаемая плата за дневную духоту.
Вейганд, шагая в дом, галантно придерживал принесенный Харальдом зонт над головой Эмили, пока Франциск плелся сзади с дворецким. Одного взгляда на окна хватило, чтобы понять, что в такое время никому и в голову не пришло бодрствовать. А потому стало несколько и совсем ненадолго совестно, что они потревожили пожилого человека в столь поздний час.
Вейганд почти сразу отправился к себе, по пути разматывая бинты. Кожа под ними чесалась так, будто на нее наложили гипс, а на запястьях остались четыре бордовых следа от защелок. Вейганд болезненно поморщился, растирая отметины, чтобы разогнать кровь, и плюхнулся на кровать, где между подушек спрятался Арес. Вейганд достал его только сегодня, убедившись, что никто посторонний не войдет к нему в комнату и не застукает в обнимку с детской игрушкой.
Хотелось спать. Жутко. Голова побаливала, ноги гудели, а во рту пересохло от долгих разговоров и глотка перебродившего сидра из лотка рядом с «Энфилдом». Но Вейганд все равно поднялся и сунулся в рюкзак, где предпочитал хранить старый скетчбук. Он кое-что нарисовал в подарок и в скором времени планировал его вручить. А сегодняшний день был как раз кстати – он поддатый, а значит смелый, все спят, а значит не станут виться под ногами. Прекрасно.