Стоило отблагодарить Прию. Она здорово ему подсказала в первый день, и Вейганд не сомневался, что раскрыл еще не весь потенциал ее болтовни. Что той, что будущей. И потому, с тяжким вздохом замотав бинты обратно, уверенно зашагал в дальний коридор, туда, где прямо напротив комнаты Морганы в маленьком закутке ютилась лестница на цокольный этаж прислуги.
Ему бы не помешала карта, однако и так ума хватало понять, что в поисках жилых комнат долго бродить не стоит. Рабочая зона наверняка там, где в доме кухня, а значит нужно искать Прию где-то здесь.
Вейганд замер, прислушиваясь к тотальной тишине. Коридоры тут были еще более пугающими и напоминали лабиринт Минотавра, петляли и изгибались в самых неожиданных местах, пахли многовековой сыростью и разили отчаянием. На секунду все тело сковала паника, подстегнутая долей алкоголя и страхом перед темнотой. Вейганд знал, сколь нещадна людская фантазия, когда дело касается чернеющих на горизонте силуэтов.
Он тихо вдохнул и выдохнул. Отвел взгляд от длинного узкого тамбура, в конце которого замерла перекошенная фигура великана, коротко зажмурился и посмотрел точно вперед.
Он стоял у первой ступени закругляющейся лестницы, так что смотрел во фронтовую сторону дома, хотя вышел из фасадной. У дальней стены, проходящей прямо под той, что отделяла библиотеку от коридора и чьей-то комнаты, стройным рядком белели двери. Выглядели они так, будто их поставили только вчера, однако по стилю было понятно, что в самом деле возраст их насчитывает без малого полтора века.
Две двери хранили гробовое молчание, но под третьей, дальней по коридору в противоположную от тамбура сторону, струилась тонюсенькая полоска желтого света. Вейганд тихо, стараясь эхом по кафелю не выдавать своего присутствия, шагнул ближе. На дверях, там, где обычно располагается глазок, были вколочены подставки под пластинки с именами.
Вейганд ухмыльнулся. Он бы потратил хренову тучу времени, стань ломиться в чужие двери со странными вопросами, так что был готов целовать своей фортуне ноги за столь четкое попадание.
Полоска света дрогнула, когда он тихо, но все же настойчиво стукнул по косяку. Послышались приглушенные шаги, звяканье старомодной щеколды и едкий скрип петель. Прия сонливо терла обрамленное выпавшими из небрежного хвоста прядями лицо со следом от синей пасты на щеке и первое время смотрела куда-то в пустоту, будто не понимала, зачем вообще подошла сюда.
– Я невидимый? – шутливо уточнил Вейганд, плотнее прижимая к боку скетчбук.
Пусть с короткой задержкой, но Прия все же весело хмыкнула и уступила ему проход. Снова звякнула щеколда.
– Приходится замыкать, чтобы избежать визитов Анхелы, – пояснила Прия. – У нее дурная привычка врываться к нам в комнаты, а так хоть из-за двери орет.
– Klar.
Вейганд подбадривающе улыбнулся и осторожно прошелся по комнате. Убранством та не блистала: платяной шкаф цвета ржавчины, венчаный стареньким сколотым зеркалом заваленный косметикой комод, некрупный письменный стол и почти армейская кровать со свернутым одеялом в стиле пэчворк. Все это было придвинуто к разным стенам, но места посредине все равно оставалось мало.
Внимание привлек стол. На нем стояла единственная в комнате лампа, похожая на те, что в прошлых веках были в библиотеках, и лежали учебники с крупной тетрадью на спирали. Вейганд быстро пробежался по аккуратно подчеркнутым маркерами заметкам. Английский.
– Для визы нужно будет сдавать экзамен, я готовлюсь, – с какой-то печальной улыбкой проговорила Прия, присаживаясь на угол стола. – Не смотри так. Мне нужна виза на проживание, а пока только рабочая.
– Легче было выскочить замуж, – хмыкнул Вейганд.
– Были бы кандидаты.
Беседа заглохла. Прия глядела на него в немом ожидании. Воспитание и рабочая этика не позволяли ей начать выпытывать у него, какого черта он завалился к ней в час ночи. Вейганд сунулся за скетчбуком.