– Мне стоит сдать тебя Анхеле. – Он рассмеялся, тут же подскакивая к такому неожиданному, но невероятно приятному сюрпризу. – Но я готов обменять молчание на баночку темного.
– Нам повезло, что тут в дождь тут жуткие сквозняки.
Прия вручила ему банку, и только тогда он понял, о чем речь. Пиво было таким холодным, будто его только-только вытащили из холодильника. Вечер принял куда более приятный оборот.
Прия тихо включила ненавязчивую музыку на телефоне, достала заначку из снеков и, вручив усевшемуся напротив нее в изголовье Вейганду подушку для мягкости, стала болтать о всякой всячине. Пиво вдохновило ее даже больше, чем портрет. Вейганд не расстраивался. Его пиво тоже вполне вдохновляло.
Однако всякое вдохновение имеет пределы. Особенно если они очерчены банками по ноль-пять.
– В голове только гудит, – пожаловался Вейганд грустно рассматривая истощенные запасы. – Вот бы еще.
– На кухне целый склад, – протянула Прия, к тому времени окончательно расслабившаяся и с подушки перебравшаяся лежать ему на вытянутые ноги. – Каждый раз смотрю на эти сокровища и думаю – черт, хоть бы бутылочку. Но хрен кто из этих снобов пожалует простой горничной даже жалкого вина.
Она нервозно оскалилась стене и продолжила бултыхать на дне последней банки глоток пива. Вейганд хотел в шутку одернуть ее тем, что он, вообще-то, чисто номинально тоже один из «этих снобов», но голову его в ту минуту заняла поистине гениальная идея.
– Ты же должна выполнять любые просьбы начальства, да? – Прия угрюмо поддакнула. – А я, как член семьи, тоже твое начальство?
– Ну да.
– Тогда я требую бутылку вина. – Он пьяно расхохотался. – И бренди. И виски. И всю алкогольную карту этого сраного дома, чтоб ему под землю провалиться.
Прия встрепенулась. Она больно уперлась Вейганду в копчик ладонью и привстала, чтобы разглядеть хоть каплю разумности в его покрасневшем от выпивки лице. Вейганд только заулыбался шире и вскинул брови, приглашая себя похвалить за столь великолепную задумку.
– Ты серьезно? Я должна… принести тебе вина?
– Да, я, как член династии Грипгоров, приказываю тебе принести мне шардоне с двумя бокалами. Именем маркиза Англси и его суки-жены!
Вейганд торжественно выбросил вверх кулак, и Прия, рассмеявшись так громко, что в следующую же секунду в нервном возбуждении схватилась за рот, с таким же энтузиазмом откликнулась:
– И ублюдка-сына.
– Всех пятерых сыновей! – кивнул Вейганд и помог ей выровняться на ногах.
– Четырех. – Прия все равно повисла у него на шее и первое время передвигалась исключительно так. – Роберт… спился. Какая ирония.
Вейганд для виду хохотнул, сдвигая щеколду, а после с напускным пренебрежением уточнил:
– Так он спился?
– Ну, типа того. Я не знаю. Я всего год здесь работают. Говорили, что его сгубил алкоголь. Наверное, подох от цирроза или вроде того. Обычно про таких так и говорят.
Прия отмахнулась и бесстрашно пошаркала прямо в темноту. Вейганд передернул плечами. Пиво отняло у него значительную часть здравого смысла, но он все же помнил, как Кора говорила, будто бы Фредерик пристрастился к алкоголю не один, а с братьями. И говорила с таким злостным возбуждением, что сразу становилось понятно – это касалось и ее тоже.
Все-таки она была женой Роберта. Черт, очевидно же. Вейганд едва по лбу себя не шлепнул. Кора молодая, Роберт, если верить портрету, тоже далеко не ушел. Все сходилось. Но оставались еще вопросы – почему Грипгоры позволили вдове жить в доме и даже стали считать семьей?
И кто такой, мать его, Леонард?
– Ты идешь? – эхом пронеслось по стенам. Вейганд, набравшись храбрости, шагнул в темноту.
Выпивка находилась на складе, совмещенном с другими помещениями вроде столовой для прислуги и закутка с гигантской доской. Заинтересовавшийся Вейганд, отпуская Прию вперед, щелкнул случайно нашаренным выключателем и в свете крохотной желтой лампы уставился на стену из поблескивающих ключей.
Здесь было… все. Вообще все, если не брать в расчет пустую петельку с надписью «кабинет». Ключи от каждой комнаты замка в единственном экземпляре болтались прямо перед его носом, точно награда в видеоигре. Вейганд сунулся в карман.