– Что вы решили насчет паба? – спросила Кора у двери после, когда лакей уже успел отнести опустевшие тарелки.
– Я съезжу в него на выходных. Предпринимать новую попытку вас пригласить бесполезно, ведь так? Жаль. Хотя теперь я понимаю причину отказа.
– Не обижайтесь. Моргане кажется, что раз уж я так и не обременила себя поиском работы, то и няни вовсе не заслуживаю.
– Я привезу вам пинту пива, если хотите.
– Я бы предпочла эль.
– Заказ принят.
Вейганд широко улыбнулся и галантно пропустил Кору вперед. В вестибюле его поджидало начало очередного бесконечно длинного дня, полного попыток удержать себя от необдуманных глупостей. Вроде воровства ключей от чужих комнат и пьянств со служанками. И с абсолютным отсутствием какой-либо работы.
Как быстро, однако, влился Вейганд в роскошную жизнь.
В этот день и в следующий удалось выбраться на пленэр. Погода, словно извиняясь за промах с жабами, любезно отогнала грозовые тучи ближе к Лондону, а среди принесенных Ховардом вещей Эдуарда нашелся подходящий складной мольберт. К тому же Вейганд решил, что, как бы ни нравилась ему монументальность и аристократичная мрачность замка, природа успокоит его куда лучше. А потому двое суток подряд, снарядившись рюкзаком с провиантом и восхищающимся каждым более-менее живописным кустом французом, провел вне власти Морганы, с которой имел неудовольствие сталкиваться хотя бы раз за день. Они не разговаривали, обмениваясь лишь кивками, однако одного презрительного взгляда Вейганду хватало сполна.
Единственным минусом природы был лес, что рос прямо за домом. Искусственный ублюдок, будто желая отомстить за неверно выбранное место посадки, в оборону людишкам вырастил непроходимую стену из плюща, что торчал прямо за обычными кустиками, с которыми Вейганд имел несчастье познакомиться поближе, когда запнулся о крупный камень. Ничего смертельного, однако россыпь пульсирующих от каждого нажатия волдырей на тыльной стороне ладони настроения вовсе не поднимала.
С учебой Франциска ладилось. Он с радостью рисовал и некогда опротивевшие Вейганду эллипсы с кубами и пирамидами, чтобы понять, как работает свет, и даже не жаловался, когда помимо них ничего прочего не удавалось. Вейганду нравилось его усердие – он так старался, что временами походил на ребенка, которому в детском саду поручили собрать картину из макарон для матери.
– А Эдуард, раз был художником, с тобой не занимался? – спросил как-то раз Вейганд, когда они брели по длинной проселочной дорожке обратно к замку.
– Он учил Эмили, – просто ответил Франциск, забавно щурясь от упавшего на лицо луча закатного солнца. – А со мной как-то… не ладилось. У меня мало что получалось, а дедушка бесился. Ему хотелось, чтобы все было идеально с первого раза.
– Ни у кого не получается идеально с первого раза.
– У Эмили получалось. Может, она ведьма какая, может, дело во мне. Не знаю. Я просто хотел, чтобы дедушка меня похвалил или хотя бы… ну, поддержал, когда не выходило. Но он думал, что метод кнута – самый верный.
Франциск насупился, точно та детская обида в нем до сих пор не угасла. Вейганд немного помолчал. Он знал, что случилось дальше. Знал даже, почему Эдуард так поступал.
– Поэтому бросил? – спросил он, подавая Франциску руку, чтобы он не упал на резком склоне. Только потом, отпуская, понял, что кожа от этого соприкосновения привычно засаднила.
– Что?
– Я говорю, что ты поэтому бросил, да? Рисовать. Потому что нашелся сраный мудак, перепутавший критику с оскорблениями. Это… типично. Не только в художественном мире. У литераторов, музыкантов, актеров – все ломаются, если на первых же ступенях им ставят подножки. – Вейганд подбадривающе улыбнулся и незаметно потер ладонь. – И не думаю, что у Эмили получалось лучше. Просто… девчонок ругать не принято.
– Наверное. – Франциск выдержал небольшую паузу, будто не мог решиться заговорить. – Знаешь… ты похож на него. Не в плане манеры обучения, а когда работаешь. Я помню, хоть и смутно, его лицо, когда он склонялся к холсту, и твое… Жаль, что нельзя попросить у бабушки фотографии – ты бы понял, о чем я говорю.
Франциск задумчиво покачал головой и стал теребить край свернутого в подзорную трубу рулона с наброском пейзажа. Сегодня Вейганд решил его не мучать базой, а позвал рисовать вместе. И пусть акварель, от незнания набранная слишком большими порциями, расползлась и смешалась в совсем непригодных для того местах, вышло у Франциска неплохо. Им еще предстояло разобрать основные ошибки, но пока первоочередной задачей стояло доползти до замка.