Вейганд долго думал над словами Франциска, в конце концов приведшими его к портрету в галерее. В первый раз он мало обратил внимание на Эдуарда – сухого старика исполинского роста и с суровым взглядом. Вот уж кто походил на Аида. Глядел на него с холста, точно на забредшую в тронный зал жалкую душонку, чьим единственным предназначением было гнить на черных лугах Асфоделя, и вселял ужас даже сквозь года. Вейганд же смотрел на него в ответ, точно надеялся передать на тот адский круг, где варился этот дед, свое главное сообщение – отныне он ему ровня, как бы этому ни противилась его королевская рать.
И все же… Франциск, пожалуй, был прав. Вейганд вполне верил, что к старости своей, если доживет, превратится в Эдуарда с его отяжелевшими чертами и перманентным выражением крайней брезгливости на лице. Он не мог понять, были ли они похожи в самом деле, потому что с возрастом любая внешность претерпевает колоссальные изменения, однако точно знал, что в отвратительности характера своего вряд ли уступает деду.
В тот день в галерее его нашел Вольфганг. Вейганд знал, что тот охотился за ним и вчера, однако вовремя успел улизнуть на пленэр, чтобы избежать очередного разговора по душам. Сегодня деваться было некуда.
– Как «Энфилд»? – спросил его Вольфганг, неловко останавливаясь рядом у семейного портрета.
– Симпатично. Но «Идуна Парк» понравился мне больше.
Вейганд мельком улыбнулся, припоминая свой последний и единственных поход на футбол. Может, когда это все закончится, он сумеет сходить еще раз. Если умудрится остаться на плаву и с деньгами.
– Я запомню.
Вольфганг подозрительно оживился. Вейганд скосил взгляд, устав пялиться на Эдуарда, и заприметил, что одна из рук его заведена за спину. Только не говорите, что он принес ему шоколадку или другую безделицу…
– Знаешь, на следующей неделе здесь будет ажиотаж, – начал Вольфганг, заметно нервничая, – так что неминуемо захочется уехать, и я… В общем, один мой друг достал парочку билетов на матч «Ливерпуля» и «Вест Хэм Юнайтед», и я…
– Ты приглашаешь меня на футбол? – перебил Вейганд, вспыхнувшим от восторга взглядом выискивая билеты на фоне брюк. – Серьезно?
В подрагивающие от нетерпения руки ему тут же легли две лакированные картонки. Вейганд схватился за них, точно за кусок золота, и почти не слышал, что говорит дальше Вольфганг:
– Конечно! Тебе же нравится. Не знаю, интересуешься ли ты АПЛ, но для первого раза будет неплохо. В следующий обязательно слетаем на матч «Боруссии».
По ушам резануло знакомое слово. Вейганд натянулся пуще прежнего и с непривычным для себя ажиотажем затараторил:
– Там скоро встреча с «Лейпцигом». И… и если тренер поставит Забитцера… Я всегда мечтал посмотреть вживую на его игру.
– Вот и отлично! – Вольфганг шлепнул его по плечу, донельзя довольный такой реакцией. – Увидишь сразу двух кумиров. Ройс же тоже играет?
– Да, пока без травм. Дай бог до кубковых дотянет.
Было приятно, что он запомнил его имя. Вейганд заулыбался. При упоминании хрустального Марко он превращался в школьницу, случайно столкнувшуюся с симпатичным парнем.
– Если хочешь… – неожиданно смутившись, заговорил Вольфганг, заметив распластавшийся у него по щекам предательский румянец, – я могу попросить кое-кого организовать тебе встречу с ним. Не на стадионе, а где-нибудь…
– Что? – Вейганд почувствовал, как начинает пылать лицо. О нет, Вольфганг понял его совершенно иначе. – Не... Я не… Стой. Он мой любимый футболист. И все. Я в него не влюблен. А если бы и был… В общем, он женат.
– А тот, второй?
– Тоже. – Вейганд потер пунцовые щеки и заставил себя наконец поглядеть не менее красному Вольфгангу в глаза. – Слушай, эта тема немного…
– Я понимаю. – Тот прочистил горло. – Но всем родителям рано или поздно приходится общаться со своими детьми насчет этого.
– Про ЗППП знаю, резинкой пользуюсь, на ВИЧ ежегодно проверяюсь. Что-то еще?