Вейганд нервно улыбнулся и нехотя вернул Вольфгангу билеты, чтобы не потерять. Теперь, когда на горизонте маячила возможность поглядеть и на Ройса, и на Забитцера, и на родной стадион… Какой паб, какой Фредерик, какая нахрен месть? Вот его цель – сорвать глотку на трибуне, болея сразу за обе команды.
– Как удобно, когда дети сразу подростки, – тихо рассмеялся Вольфганг, за плечи аккуратно привлекая его ближе. – Можем обсудить еще мои проколы в воспитании за ужином. Отдельно ото всех, в саду. Что скажешь?
– Все, лишь бы не видеть рожу Освина. От его свиных глаз меня в дрожь бросает.
– О, это ты не слышал, как он хрюкает, когда напивается.
Вольфганг снова рассмеялся и встрепал ему волосы. Вейганд оказался не против. Одноразовая акция невиданной щедрости, предоставленная его организмом взамен за дозу эндорфинов.
Общаться с Вольфгангом оказалось не так уж и плохо. Вейганд успел позабыть об этом за те дни, когда случайно – помимо вчерашнего он не хотел его избегать, но так вышло – его игнорировал. Было интересно послушать про его молодость, неразрывно связанную с работой и попытками не свихнуться в обществе собственной семейки, в очередной раз затронуть тему бизнеса и обучения Вейганда, о котором тот, если быть совсем уж честным, забыл напрочь.
– Тебе будет удобней учиться в Берлине или предпочтешь другую страну? – все спрашивал Вольфганг, стараясь вытянуть его из места буксировки – непонимания того, куда именно идти. – Я бы предложил Канаду, но нужен язык, если не два сразу, а это лишняя трата времени. Хотя там много прекрасных факультетов. На кого именно ты хочешь учиться?
– Я… не знаю. Никогда не думал об этом.
– Но ты же мечтал быть художником.
– Художник – крайне абстрактное понятие. Отсутствие диплома не принижает мое умение рисовать. Вот раньше я хотел быть футболистом, и отсутствие этого образования уже ставит мне подножку. А так… кем вообще работают художники? Алкоголиками?
Вольфганг сдержанно хохотнул. Вейганд мимолетно поморщился. Он и правда понятия не имел, куда хочет идти учиться теперь, когда возможный список не ограничивается пунктом «автомеханик» на доске для абитуриентов в местном училище. Появись Вольфганг лет на десять раньше, Вейганд без раздумий бы напросился в дортмундскую юношескую футбольную академию, куда путь ему забраковала Рея. Она не была против его увлечения (она никогда не была против чего-либо на его счет, если ей самой это не мешало), однако вдруг оказалось, что абсолютно некому забирать Вейганда после занятий. Не из-за работы, а из-за банальной лени. От мечты пришлось отказаться, и та, не найдя других путей, приняла иную форму.
– Тогда ты бы мог взять курсы, – предложил Вольфганг, – а пойти учиться на какого-нибудь экономиста. Эмили так и поступила, насколько я знаю.
– Я слышал. – Вейганд усмехнулся и процедил крупный глоток вина. – Рейчел хочет передать ей управление бизнесом, вот и потащила в колледж. Ей вообще не хотелось.
– Вижу, вы сдружились. Но да, плохой пример. Тебе не нравится такое? Ну, экономика и…
– Намекаешь, что, получи я диплом, сможешь подтянуть меня в свою компанию?
Звякнул нож по тарелке. Вольфганг подавился вермутом. Вейганд незаметно ухмыльнулся. Слишком очевидно, чтобы не поддеть. Не зря же каждая их беседа затрагивала эту тему – Вольфганг хотел прощупать почву.
– Я могу и без диплома, но зная твой характер… Ты ведь не пойдешь, если не будешь уверен в своих способностях, да?
– Не люблю позориться, – кивнул Вейганд. – И подводить людей. Но ты… правда бы пригласил меня работать у себя?
– Ты кажешься ответственным, пусть Рея утверждает обратное. Хотя, думаю, это тоже своего рода подтверждение. К тому же… Я, то ли к сожалению, то ли к счастью, не обделен глупым, но неотъемлемым мужским желанием передать наследство сыну. А сын у меня, как ты знаешь, один. Так что да, Вейганд, я бы правда пригласил тебя работать к себе.
Он улыбнулся ему, и Вейганд как никогда был рад, что в саду полутьма. Света от зажженных по кустам фонарей, похожих на крышки из-под банок, не хватало, чтобы выдать проступившую на его лице красноту.
– Мне даже не придется драться за это место с твоими дочерями? – постарался отшутиться Вейганд. Ему вовсе не понравилась та детская радость, что взвилась внутри от слов Вольфганга.