В дверном проеме мелькнула тень. Кора тут же вскочила, спиной стремясь загородить сына, а Вейганд подался вперед, чтобы преуспеть в том же. Короткий обмен взглядами вышел дороже всяких слов. Плечи Коры чуть расслабились. Она будто положилась на него, дала право драться первым, если потребуется.
– Здесь занято? – чванливо осведомился Рональд.
Он держался неплохо – ровная спина, надменный взгляд, вздернутый подбородок. И впрямь можно было уверовать, что Рональд здесь самый главный. Однако Вейганд краем глаза выцепил беспрестанно барахтающийся в руках телефон и нервное дрожание пальцев.
– Занято, – твердо ответил Вейганд, выступая вперед. – Можете посидеть в галерее. Там не так людно. Теперь.
Он осклабился, колючим взглядом проходясь по тяжелой фигуре сверху вниз. Рональд усмехнулся, точно хотел вот-вот возразить, но тут же попятился, отмахиваясь.
– Так уж и быть. Оставлю вас вдвоем.
Он будто нарочно отрицал присутствие Леонарда. Вейганд ожесточился еще больше. Чертов боров.
– Как ты понял? – послышался сзади голос Коры.
– По взгляду. Этот ублюдок смотрел так же и на меня, когда впервые увидел. Раз он нашел опасность во мне, человеке, не имеющим даже крупицы от наследства, то в сыне мамкиного любимчика – уж тем более. – Вейганд передернул плечами. – Прости. Я… сказал быстрее, чем подумал.
– Нет, ты прав. Роберт и впрямь был мамкиным любимчиком.
Кора усмехнулась, поймав его удивленный взгляд. Вейганд задумчиво покачал головой. Пожалуй, не будь Роберт любимчиком Морганы, она бы за него и не вышла. И, точно поняв, о чем он думает, Кора усмехнулась еще раз.
– Нужно принести ему воды, наверное, – проговорил Вейганд, снова подходя к Лео. В спешно навалившейся дреме тот стал еще больше похож на плюшевого медведя.
Кора кивнула и, стоило ему отойти к двери, негромко окликнула:
– Вейганд, спасибо еще раз. И будь аккуратней сегодня в пабе. Не лезь на рожон.
17
Они снова поехали на той дорогущей машине, сулившей потереться капотом обо все местные дорожки. Хотя и после, когда они выехали на вполне себе нормальный асфальт, Вейганд все равно мысленно вздрагивал каждый раз, когда впереди виднелись крохотные пробоины.
Но нервозность его была продиктована не только этим.
С пятнадцать минут до паба он просил водителя остановиться у круглосуточного магазина под предлогом срочнейшей нужды и, пока Франциск убеждал Эмили в том, что всученный ей матерью большой на полтора размера деловой костюм вовсе не подходит для подобных мест, в стоящем в фойе банкомате снял с черной кредитки полторы тысячи фунтов, чтобы внести их на вторую, свою. Рисковый шаг, если у Вольфганга подключены уведомления. А они скорее всего подключены. Вейганд, спеша обратно в машину, решил, что соврет, будто бы в пабе не работал терминал, вот и пришлось брать наличку. А расплатится…
– Черт! – Он с деланным раздражением пошарил по карманам. Тихо звякнул ключ от комнаты Фредерика. – Я забыл кредитку.
– Удивлена, что она у тебя есть, – фыркнула Эмили, напоследок продемонстрировав потерпевшему крах в споре кузену средний палец. Тот театрально оскорбился столь варварскому жесту.
– Можем вернуться назад, – предложил Вейганд, проигнорировав ее укол, – я наверняка забыл ее в старых брюках.
– Мы ехали полчаса. Сиди смирно. Я сама заплачу за ваше пиво, придурки.
– Я не собираюсь пить пиво, – недовольно отметил Франциск.
– Правильно, бери лучше сидр. Пиво – абсолютная моча.
– А сидр?
– Моча со вкусом яблока.
Вейганд шутливо продемонстрировал два больших пальца и довольный стал смотреть в окно. Эмили тихо хохотнула, но тут же щелкнула зеркальцем и принялась поправлять помаду, чтобы он не зазнавался.
Крохотный червь волнения проделывал все новые и новые дыры в его легких, так что дышать удавалось с трудом. Вейганд не особо понимал его природу – он просто ехал в паб, не более, но все же что-то там, глубоко внутри, гораздо дальше привычных ощущений и мыслей, неустанно твердило о том, что сегодняшний день невероятно важен. Вейганд чувствовал, будто стоит перед распахнутой дверью, за которой – абсолютная темнота.