– У тебя недержание? – саркастично поинтересовалась Эмили, отвлекаясь от разговора с девушкой. Вейганд мысленно дал себе оплеуху. Нельзя было использовать этот предлог два раза подряд.
– Цистит, дамочка, не повод для шуток, – все же сказал он и, прежде чем Эмили успела съязвить как-нибудь еще, бросил: – Франциск, не заказывай сразу всю пивную карту!
И пулей полетел через весь зал, в последний миг перед дверью срывая с чьего-то стула тяжелую кожанку. У подвернувшегося столика, за которым двое ожесточенно спорили о разделе выигрыша, он свистнул зубочистку и только после, не собираясь даже стучать, шагнул в просторный кабинет.
Там, нервно расхаживая вдоль пижонского дубового стола, хлопотал сурового вида мужчина. Борода его была всклочена, точно тысячу раз на день он норовил выдрать из нее по клоку, и это наравне с медной рыжиной делало его похожим на турецкого морского волка, Барбароссу. Вейганд, провертев немеющим от страха языком сунутую в рот зубочистку, с напускным гавкающим немецким акцентом окликнул:
– Бирмингем!
И шагнул ближе, показательно вальяжно опуская руку тому на летающие по столу бумаги. Лишь на секунду Барбаросса завис.
– Да что ты себе позволяешь, щенок?!
Голос его больно резанул по перепонкам. Вейганд громадным усилием воли заставил себя не вздрогнуть и расслабленно уселся в стоящее подле стола кожаное кресло, закидывая ноги на крупную стопку перевязанных бумаг на полу. Бирмингем, хоть и очень хотел, пускать ему пулю из болтающегося на ремешке под пиджаком «браунинга» не спешил и только злобно сверкал глазами, выжидая следующего хода. Вейганд мечтал взять тайм-аут, но медлить было нельзя.
– Нужно обкашлять небольшое дельце, – как можно более непринужденно заговорил он, перекатывая зубочистку, и уже хотел было продолжить, как его оборвали:
– У тебя есть пять секунд, чтобы вынести свою задницу из моего кабинета, иначе в ней окажется…
– Я сейчас говорю! – Вейганд вскочил, чувствуя, как подкашиваются ноги. На корне языка собралась холодная горьковатая слюна. Сделалось тошно. – И был бы очень рад, если бы меня не перебивали.
Он осклабился и снова сел, чтобы просто-напросто не свалиться ничком на пол. Бирмингем запыхтел, но уверенность Вейганда вновь не позволила ему сунуться за пистолетом. Мальчонка наверняка приводил его в бешенство, но чье-то возможное шефство над ним оставляло пули в патроннике. Пока что.
– Schön! – Вейганд снова улыбнулся, надеясь, что зубочистка переманивает внимание от его дрожащих губ, и деловито подался вперед. – Так вот, Бирмингем, сэр Грипгор выказывает весьма… острое желание наведаться к вам в ближайшее время и очень хочет знать, не разделит ли он судьбу прочих бедолаг, вроде Джона, в лапищах ваших монструозных громил.
Вейганд выдохнул. Короткие, но весьма познавательные уроки с Прией по английскому очень сейчас пригодились – не будь их, он бы уже раз сто соскочил на немецкий, не найдя нужных аналогов. А вряд ли мажор вроде Фредерика стал бы брать на работу не знающих языка придурков.
– Грипгор, значит. – Бирмингем плотоядно усмехнулся и наконец перестал так активно сверлить его взглядом. – А у него что, новенький домик появился? Какие щедрые, однако, бывают вдовствующие маркизы, а! А если все-таки нет, – он угрожающе склонился над его креслом, и Вейганд едва одернул себя, чтобы не сглотнуть, – и ты пришел просто нервы мне потрепать, щенок… Бобби будет очень рад начистить твоему сэру Грипгору его аристократическую мордашку. За тот раз.
– Не думаю, что сэр Грипгор оценит такой ответ.
Вейганд вынудил себя податься вперед. Еще немного, и он бы слился с креслом на молекулярном уровне. Бирмингем зловеще рассмеялся и наконец отошел, переставая давить стойкими запахами виски и удушливого парфюма.
– А чья это проблема, щенок? По жопе-то получишь ты. Ну, или в… Хотя нет, это к другому братцу.
Он вновь расхохотался, вальяжно приземляясь на угол стола, и упер неуверенно поднявшемуся Вейганду суровый взгляд прямо в лоб с таким видом, точно отчаянно хотел, чтобы на том же месте оказалось дуло его «браунинга».
– Все, вали отсюда, пока у меня совсем настроение не испортилось. И передай своему сраному сэру Грипгору, что если он сжег извещения, это не значит, что их не существует. И пусть в следующий раз вместе с деньгами тащит свою августейшую задницу сюда сам, а не сосунков вроде тебя шлет.