Оставался лишь один вопрос – как попасть в закрытый кабинет, ключа от которого нет даже у горничных. Вейганд очень хотел обдумать и это, но сон сморил его раньше.
18
Просыпаться в мастерской безумного шляпника было… странно. Первым делом Вейганд едва не удушил себя длиннющей фатиновой юбкой, а вторым… ну, волочащийся по полу шарф тоже оказался весьма неплохим приспособлением для незапланированного суицида. Не очень-то приятно. Вейганду в свое время хватило и запланированного.
– Ты как? – смешливо поинтересовалась присевшая на корточки Эмили, кинематографично откидывая с лица Вейганда подол тяжелого платья. Полупустая бутылка минералки в ее руке и вполне себе счастливый вид давали понять, что утро выдалось не таким уж и ужасным. – Скорую помощь подогнать?
– Только пожарную машину, пожалуйста, – прохрипел Вейганд, и в руки ему услужливо уложили минералку. – Рад, что ты не похожа на труп, кстати. Я в свой первый раз просыпался лицом в… Ай, ладно, такое девушкам не рассказывают.
Он хрипло рассмеялся и вылакал сразу всю бутылку, едва не захлебнувшись, когда брызги залетели ему в нос. Эмили беззлобно фыркнула и пошла поднимать гусеницей завернутого в одеяло Франциска.
Вейганд неуклюже поднялся. Теперь, когда все вокруг не плавало в туманной алкогольной поволоке, комната показалась ему более чем уютной. Да, беспорядок он терпеть не мог, но понимал причину этого. Как художник художника. Выделенный под мастерскую угол в его комнате тоже постепенно превращался в классический склад, какие бы усилия он ни прикладывал к его модернизации.
– У меня еще остались таблетки, если нужны, – проговорила Эмили, бряцая блистером, когда Франциск ушел умываться. – Правда, запить больше нечем. Франц унес последнюю бутылку.
Эмили натянуто улыбнулась и, засунув руки в карманы широких брюк, привалилась бедром к одному из столов. Вейганду показалось, что поговорить ей хотелось вовсе о другом – она вся напружинилась, а точеные линии скул ее подернулись розоватым оттенком, точно по ним мазнули румянами.
Хотя в целом выглядела она куда лучше, чем ему показалось на первый взгляд. Вечно мрачные глаза светились, лицо больше не походило на гипсовую маску, а на смену неудобным рубашкам классического кроя пришло что-то вроде блузки. Эмили все еще выглядела типичной офисной работницей, но даже в таком наряде свободы было на пуд больше, нежели во всех прочих.
– Так… – Эмили прочистила горло и неуверенно подошла ближе. Вейганд постарался подбадривающе улыбнуться. – В общем, я хотела сказать спасибо. За то, что вытащил. И не давал мешать текилу с водкой.
– Ты помнишь? – удивился Вейганд. Ему казалось, что к тому моменту Эмили даже имени своего назвать не могла.
– Нет, Франциск рассказал. Ну… вот. Да. Спасибо. Было весело. На удивление. Думаю, я теперь твоя должница. Хотя ты по-прежнему тот еще придурок.
Вейганд тихо рассмеялся. Эмили качнула головой, и слой румян на ее щеках стал плотнее. Из ванны послышались неясные протесты.
– Не за что. – Вейганд отмахнулся. – Мне тоже было весело. Я… давно так не выбирался. Может, даже никогда.
– Я думала, у тебя полно друзей и всего такого. Ну, девчонок уж точно.
– Отчего?
Эмили запнулась и покраснела еще гуще. Вейганд так и планировал стоять с вздернутой бровью, дожидаясь ответа, пока взгляд его не уцепился за манекен, расположенный прямо за столом. Он не был пустым полностью или частично, как прочие, а напоминал скорее экземпляр с витрины магазина – короткий жакет в зеленую шотландскую клетку, блуза из легкой, почти прозрачной ткани, шорты и длинная черная юбка из органзы, весь подол которой был увит вышивкой с народными мотивами.
– Это же тот, с наброска, – с восхищением сказал Вейганд, шагая ближе к манекену. Сделавшаяся цветом с помидор Эмили засеменила следом. – Выглядит еще лучше, чем на бумаге. Ты… сама вышивала по органзе? Потрясающе. И убрала портупеи? Знаешь, к лучшему – здесь и без того много деталей, а это в конце концов одежда, а не картина Босха.