Через четверть часа тот же «ишак» зарулил на стоянку. Вместе с механиком у самолёта оказался лейтенант Кухаренко, севший на полчаса раньше. Сафонов спрыгнул с крыла и устало стащил с головы потный шлемофон.
Кухаренко колупнул пальцем чёрную сажу на боку фюзеляжа. Копоть неумолимо подтверждала: отважный до безумия лётчик снова провернул запрещённый трюк. Он выставил из кабины горящую промасленную ветошь, чтобы враг принял истребитель за подранка.
- Ты что творишь, командир?! «Ишак» сгореть же мог...
- Лёша, ну как по-другому «мессера» поймать? Не догонишь же. А так они сами в прицел лезут.
Лейтенант пожал плечами. Отчитывать командира, тем более в присутствии техника, было совсем не уместно, даже с учётом некоторой демократичности военно-воздушных сил по сравнению с сухопутными.
- Борис, смотри! Кузнецов идёт... Факт - по твою душу. Вот сейчас за подвиги взгреет! Фрица-то хоть завалил?
- Шут его знает... - широкий лоб Сафонова перечеркнула задумчивая складка. - Врезал крепко ведомому. Дым пустил, но, зараза, в облака шмыгнул. А дотянул до аэродрома или спёкся по пути...
Он расстроенно махнул рукой. Тем более не удалось догнать ведущего. Советские истребители маневренные в вираже, но по скорости с «эмилями» им не тягаться.
Стараясь не пачкать сапоги в грязи - в августе дождливые дни выпадали чаще сухих, - к стоянке эскадрильи приблизился генерал Кузнецов, командующий авиацией Северного флота. С ним прибыли два незнакомых офицера. При виде начальственной когорты Сафонов натянул шлем и козырнул:
- Здравия желаю, товарищ генерал-майор.
По тому, как неохотно командующий приподнял ладонь к фуражке, было заметно - он не в духе.
- Опять своевольничаете?
Сафонов вытянулся по струнке. В армии всегда так - тебя в чём-то обвиняют, а ты даже не знаешь, какой из грехов выполз наружу именно сегодня. Но пререкаться с генералом, тем более в присутствии посторонних, было явно не благоразумно.
- Так точно, виноват.
- Что «мессера» сбил - хорошо. Но твой анархизм мне уже вот где сидит! - для доходчивости генерал провёл ладонью у горла.
Краем глаза Сафонов заметил радость на веснушчатой физиономии Лёши Кухаренко и сам едва сдержался, чтоб не разулыбаться на все тридцать два. Раз Кузнецов сказал про сбитого, значит, наземные подтвердили: грохнулся тот фриц!
- Что-то случилось, товарищ генерал?
- Дело хотел тебе поручить, очень ответственное. Сейчас сомневаюсь.
Из-за спины невысокого генерала строго уставились две пары глаз. Так неподкупно и сурово глядят товарищи, наделённые особыми полномочиями. Сафонов никогда не стремился к плотному с ними общению. Неужели задание связано с особистами? На войне службу не выбирают, и он сказал то, что должен был:
- Не подведу, Александр Алексеевич.
- Посмотрим... У меня приказ из Москвы - сформировать авиационный истребительный полк на английских самолётах. А тебя предложил командиром.
- На английских?! - вякнул от неожиданности Кухаренко, но генерал не обратил внимания.
- Через неделю на Ваенгу прилетит английское крыло, полк, по-нашему. Передадут «харрикейны». Воевать на них научат.
- Этому мы и сами кого хочешь научим, товарищ генерал-майор, - снова встрял Кухаренко, заслужив толчок локтем Сафонова. Мол, совсем краёв не видишь, язык на узде не держишь, тем более - в присутствии орлов из Особого отдела.
- Отставить самоуверенность, товарищи красные командиры! - одёрнул их Кузнецов. - После Испании и мне казалось - любого с неба сниму. Гляди, как вышло... Давят нас!
- Выстоим, - заверил Сафонов. - Товарищ генерал, разрешите? Так что с англичанами?
- А вот сам и спросишь.
- Виноват! Я по-английски только «шпрехен зи дойч» помню...
- Ну, тут за тебя умные люди подумали. Знакомьтесь, товарищи летчики.
Из-за спин двух «умников», так Кузнецовым и не представленных, выпорхнула миленькая чернявая барышня лет двадцати - двадцати двух в лёгком синем пальто и белой вязаной беретке с игривым помпоном.
- Мира! - представилась она и протянула ухоженную ручку для пожатия обоим пилотам. Сафонов чуть прикоснулся к пальцам девушки, Кухаренко задержал их в своей лапище на едва заметную долю секунды.
- Капитан Борис Сафонов.
Кухаренко расцвёл так, будто это он уговорил «мессера».
- Меня можно просто - Алексей.